class="p1">Прикрыв глаза, мужчина, воскресил в памяти ее лицо. В последнюю их встречу она смотрела на него со страхом. Ника прижимала тонкие руки к своей груди, в попытки защититься, а на ее губах разливались темные кровоподтеки его поцелуев. Он чувствовал себя чудовищем, не сдержавшим в тот момент свои эмоции. Лео собственными руками лишил себя последней призрачной надежды на любовь, возведя прочную стену из ее страха перед ним. — «Боги, позвольте нам успеть. О большем не прошу».
Хриплый крик со стороны, заставил резко открыть глаза. Возле потухшего костра, приподнявшись на локтях, тяжело дышал, проснувшийся Макс. Глаза черта были полностью черными, а над тканью рубашки, закрывающей правую руку, клубился темный дым. Стиснув зубы, черт наклонил голову, стараясь перетерпеть кратковременный приступ боли.
— Макс? — Лихо попытался дотронуться до плеча друга, но окутывающая парня энергия, отбросила руку, пройдясь по ней разрядом тока.
— Метка. — выплескивая боль, черт зарычал, все-таки сумев подняться на ноги. С трудом восстановившееся дыхание было еще рваным. Облокотившись на колени, он поднял лихорадочно блестевший взгляд на стоящего рядом Лео. — Она закончена.
Из-под наполовину закатанного рукава виднелись впитавшиеся в кожу Макса черные вензеля орнамента.
— Это всегда происходит именно так? — приблизившийся Лео, помог парню выпрямиться, поднеся к его губам фляжку с водой.
Никогда ранее Лео не видел процесс полного завершения брачной метки. Лихо знал лишь то, что проявившись окончательно, достигнув ключицы, на коже избранницы, метка навсегда покидала ее руку, становясь незримой, перенося свое зеркальное отражение на руку мужчины.
— Больно? — Макс вымученно расхохотался. — Дядя говорил, что это своеобразная плата за невесту. Чтобы навсегда запомнить, какую боль способны причинить сами. — вернувшие свой привычный облик глаза парня засветились надеждой. — Лео, я знаю, где Ники.
Глава 39
Леший стоял, наклонившись над Лестатом, словно в раздумьях, рассматривая безучастное лицо демона, находящегося в каком-то колдовском сне. Предвкушающе улыбнувшись, Стас посмотрел в мою сторону. Пальцы мужчины прищелкнули, отчего веревки, державшие мои руки, распались пылью, роняя мое затекшее тело на острые камни пещеры.
Левая нога отозвалась резкой вспышкой боли, и я почувствовала, как по ней потекла горячая кровь, резко контрастирующая с холодом камней, прорезавших мышцу.
— Вставай, Ника, подойди к нам. — довольный голос лешего отразился эхом. — Хочешь посмотреть на отца в последний раз?
Я стиснула зубы, заставив себя подняться на ноги. Поврежденная нога слушалась плохо, длинная рана шла от бедра до колена. Делая каждый шаг, я упрямо старалась не закричать в голос, мысленно проклиная старого друга. Стоило мне поравняться с алтарем, как из теней неспешно шагнула Агата, девушка выглядела отдохнувшей, довольной, длинное кораллового цвета платье тихо шуршало по камням, пока она приближалась к нам.
— А, Агата, — леший ласково улыбнулся демонице остановившейся от него по другую руку. — Хочешь поучаствовать?
— Хочу видеть, как она сдохнет. — расплываясь в улыбке ответила девушка.
Стас захохотал, запрокидывая назад голову:
— Какая ты нетерпеливая. Впрочем, нам действительно нужно поспешить. — Стас недовольно поморщился, проследив взглядом за моей рукой, на которой сейчас остались только следы от выжженной Айви метки Лиха. — Скоро он ее почувствует, пора заканчивать.
Агата отошла чуть поодаль от алтаря, скрещивая руки под высокой грудью, а я не могла оторвать глаз от спокойно лежавшего Лестата. Мужчина, будто застыл во времени, даже его дыхание, было еле уловимым.
— Я добр, Ника, чтобы ты не думала. — Стас привлек мое внимание, беря за руку и поднося ее к своим губам. — Я дам тебе выбор. — от последовавшего за этими словами поцелуя, которым наградил леший мои стертые в кровь пальцы, меня передернуло от омерзения. — Выбирай: или я перережу ему горло, как твоей менее удачливой подруге, либо… — мужчина задумался, продлевая паузу. — Либо, ты сама ляжешь на алтарь, добровольно приняв свою участь.
— Словно ты не убьешь меня, если я начну сопротивляться. — я едва держалась на ногах, но смогла выдавить из себя последние крупицы сарказма, выдирая свою руку из цепких мужских пальцев.
— Ты права, убью. — согласившийся мужчина, спокойно кивнул в ответ. — Но мне всегда было интересно, так ли вы люди, привязаны к родным, как говорите об этом, или все-таки самосохранение победит?
— Ты сказал, что он пытался защитить меня? — я вспомнила слова Стаса, произнесенные, казалось, целую вечность назад.
— Действительно. — мужчина недовольно свел брови. — Старый дурак опять поплатился за свою любовь к людям.
— Опять?
— Точно, ты же не знаешь. — хищная улыбка исказила губы Стаса. — Твоя мать была обычным человеком, что, в принципе не осуждается в наших кругах, особенно, если потом имеет место контракт на душу, но… Вера решила сохранить свою душу. — леший усмехнулся, продолжая. — Люди даже не понимают, что это такое, откуда столько упрямства? В любом случае, от подобных союзов вот уже несколько веков не появлялось детей, а тут, вдруг, нежданная беременность, перечеркнувшая жизни обоих.
— Но почему до этого дети не рождались от смертных? — я не понимала, почему так происходило.
— Точно не известно. — леший отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Был какой-то ритуал, по изгнанию последнего живущего на тот момент Двоедушника, после чего, сама Правь запечатала возможность рождения новых.
— Почему тогда… — я упрямо желала докопаться до сути. Что случилось, почему я все-таки появилась на свет, но договорить мне не дали.
Недовольная заминкой Агата прыснула, доставая из складок платья небольшой кинжал:
— Может, я просто перережу ей горло?
— Ее горло нам ни к чему. — леший отрицательно покачал головой. — Нам нужно ее сердце, вернее, все сердца, что она собрала, лишь тогда я смогу забрать энергию ее душ. — леший повернулся ко мне, заглядывая в глаза. — Ну, так что ты выбираешь, Ника?
— Постой. — я старалась тянуть время, но понимала, что это бессмысленно. — Ты так и не ответил: как Лестат пытался мне помочь?
— Какая же ты любознательная. — издевательски промурлыкал леший. — Он спрятал тебя среди людей, отдав в детский дом. Надеялся, что никто и никогда не разглядит в тебе две души. Как видишь, он просчитался. Так, какой будет твой ответ? Что ты выбираешь? — нетерпеливо переспросил Стас.
Я смотрела в некогда родные лиловые глаза и видела на их дне свою скорую гибель. В этом Стасе, которого я совершенно не знала, не было ни жалости, ни сострадания, лишь желание обладать силой, способной помочь ему в свершении мести. Переведя глаза на Лестата, я пыталась разглядеть хоть какое-то сходство в его чертах. Я не знала ни его, ни матери, ни их полной истории. — «Почему все вышло именно так? Почему он ни разу за эти годы даже не посмотрел в мою сторону?
