сигарету.
Дым. Вначале неприятный, но уже через пару затяжек в голове появляется легкий дурман. Хорошо. Пожалуй, я буду курить всегда. Это мое решение. Глупо начинать курить в моем возрасте, но я буду действовать так, как хочу. Надоело вечно идти у всех на поводу. У общества, которое навязывает свою мораль, у правительства, промывающего мозги.
Рядом останавливается машина. «Мерседес», вроде. Открывается окно со стороны пассажирского места. За рулем сидит Оля.
– Садись быстрее, – кричит она мне. Я, не теряя ни минуты, прыгаю на сиденье. Она резко стартует, через поребрик и газон выезжает на дорогу и мчится на всей скорости прочь.
– Что это значит? – спрашиваю я, опомнившись от шока.
– Дима не должен знать, куда мы поехали.
– Ну и почему?
– У меня есть одна теория. И если я права, то Дима тоже замешан.
– И куда же мы направляемся?
– К моей подруге. Нам надо вести себя тихо. У меня ощущение, что за мной везде следят. Как ни странно, ты единственный, кому я сейчас могу доверять, – она пристально смотрит мне в глаза. Не выдерживая ее взгляда, я отворачиваюсь.
– А как же твой друг? – пытаюсь продолжить разговор.
– В его честности я не сомневаюсь. Но он не хочет сейчас впутываться в эту историю. Его девушка ждет ребенка. Я понимаю его… Я сама уехала.
– А подруга? Ты ей доверяешь? Они могли и ее втянуть.
– Я ее не видела семь лет, и вряд ли Паша вообще догадывается о ее существовании.
– И ты думаешь, она так просто пустит нас к себе домой?
– Я звонила ей. Она согласна. Но ты не должен говорить ей ничего про клуб, Пашу и вообще про всю эту историю.
– А как же ты ей объяснила свое внезапное появление?
– Когда-то, еще до того, как я попала в клуб, я ее очень сильно выручила. И теперь, к счастью, мне не пришлось ничего объяснять.
29
Надя, подруга Оли, встретила нас холодно. Как бы она ни старалась быть дружелюбной, было видно, что мы для нее незваные гости. Она показала нам комнату, где мы будем спать, кухню и все необходимое. Потом сразу собралась уходить, аргументируя это тем, что не хочет нам мешать и поживет пару дней у брата. Оля вежливо ее поблагодарила и даже не стала отговаривать. Я все же поинтересовался, не сильно ли мы мешаем, за что удостоился недоуменного взгляда Нади и недовольного – Оли. Вот я дурак. Конечно, мы мешаем ей.
Когда она уехала, Оля сразу достала ноутбук и начала выписывать адреса и телефоны. Мне было неизвестно, что она задумала, но надоело уже задавать вопросы. Я пошел на кухню и приготовил нам по бутерброду с бужениной.
Когда я вернулся к Оле, она сама решила посвятить меня в свои планы:
– Итак. У меня есть ощущение, что Паша просто играет с нами. Сам подумай. Нас он выпускает в тот момент, когда мы находимся на грани смерти. Это не совпадение. Далее. Мы едем в дом к отцу. Я навела справки. Так вот, отец исчезает в тот же день, то есть, вчера утром. Хотя здесь есть еще один очень большой вопрос. Почему его охрана сидит спокойно и не поднимает панику? Дима мне сказал, что Паша якобы от имени папы разослал всем сообщения, что на неделю едет в Таиланд. Я встречалась сегодня с двумя членами клуба, приближенными к отцу. Один из них действительно сказал, что сообщение было. Но он очень волновался. И, внимание! Сказал, что тот уехал на Кубу. И, что еще более странно, не смог показать мне этого сообщения. Второй же понятия не имеет, что случилось и не понимает, почему отменили все последние встречи.
Идем дальше. В доме мы находим труп Вероники. Дима его якобы видел, но не сообщил в полицию. Уже этого достаточно, чтобы заподозрить его в сговоре.
– Но зачем это им?
– Зачем? Ты что, не понял, что Паша – псих? Может, он думает, что, подставив таким образом, он упрячет меня в тюрьму, подальше от клуба?
– А я оказался не в том месте и не в то время…
– Ему нравится наблюдать, как страдают люди. А ты как раз подходишь на роль муравья под лупой… – она замешкалась. – Прости.
Мне не обидно. Она говорит правду.
– Даже если ты права, и Дима в сговоре с Пашей, что мы можем сделать, сидя здесь?
– Ничего. Поэтому завтра мы продолжим то, что я начала сегодня. Надо понять, что с отцом. И почему Владислав, тот мужик из «Ритца», который соврал про сообщение, покрывает Пашу. Может быть, этот псих угрожал ему. Как бы то ни было, мы должны выйти на связь с основными участниками «Ритца», чтобы они, пока не поздно, помогли спасти отца.
– Но если они заодно, то мы сразу попадемся в их сети.
– У тебя есть другие предложения?
В очередной раз мне нечего предложить. Остается согласиться. Я кладу руку на ее тонкое плечо, сжимаю:
– Давай сделаем, как ты предложила. Но я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности. Скажи, где они живут, и я сам поеду к ним.
– Благородно с твоей стороны, но они с тобой и говорить не станут.
– Мы попробуем.
– Надо не пробовать, а делать. Завтра воскресенье. Есть шанс застать их дома.
30
Наконец мы вернулись в наше временное убежище. Двенадцать ночи. Сидим и думаем, что делать дальше. Измотаны морально и физически, полностью запутались.
С утра, как и планировали, мы поехали по адресам, где живут некоторые настоящие и бывшие члены клуба «Ритц». Мы решили не звонить заранее, чтобы не вызвать подозрения.
Первым, кого мы посетили, был Андрей – мужик лет сорока, сильно удивленный нашему появлению у него на пороге. Странно, что он живет в обычном доме советской постройки. Я представлял, что все участники клуба имеют загородные дома и кучу прислуги. Нам же открыл дверь обычный мужчина в застиранной футболке. Он сразу же узнал Олю и без лишних колебаний впустил ее домой. Мы решили посещать их всех под легендой, близкой к истине. Якобы пропал Егор Дмитриевич, отец Оли, поэтому встречи клуба временно прекратились. И мы разыскиваем его.
Он задумался на какое-то время. Сказал, что даже не заметил, что встречи прекратились, так как уже месяца три не ходил туда. С хозяином заведения не виделся довольно давно, так как общался с ним только на вечеринках и во время покера, который, как мне объяснили, проводился за
