Сидя в затемненной монтажной, Дэниел вдруг заговорил, обращаясь к Джонни, смотревшему на него с экрана: — Я возвращаюсь, старик. Я все помню, и этим ублюдкам от меня не уйти. Обещаю тебе, Джонни.
К концу февраля, через три месяца работы, Дэниел уже подготовил копии первых четырех серий, которые можно было показать своему агенту. Элна Маркем продала когда-то его первый фильм, и с тех пор они работали вместе. Дэниел доверял ее мнению и просто преклонялся перед ее проницательностью и чутьем.
Эта леди обладала невероятной способностью определять стоимость сделки с точностью до доллара и умением выжать этот самый доллар до последнего цента. Она могла составить жуткий контракт, включавший все мыслимые и немыслимые расходы, иногда даже те, которые просто выходили за пределы их реальных возможностей. Однажды она вписала в контракт условие, вообще не имевшее прямого отношения к кинематографии. Дэниел тогда посмеялся, а два года спустя именно по этому пункту они получили из Японии неожиданный гонорар, исчислявшийся кругленькой суммой в пятьдесят тысяч долларов. А Дэниел и думать не думал об этой стране.
В свои сорок лет Элна выглядела просто шикарно. Высоченного роста, худая, с темными, как у типичной еврейки, глазами и с фигурой фотомодели знаменитого журнала «Вог». За годы их совместной работы они несколько раз были весьма близки к тому, чтобы стать любовниками. Особенно подходящий случай выдался, когда года три тому назад они приехали к нему на квартиру, чтобы распить бутылку отличного «Дом Периньон» по случаю невероятно прибыльной сделки о продаже прав на прокат его очередной ленты. Но в самый последний момент Элна, удержавшись от соблазна, сказала: — Дэнни, ты один из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо встречала в своей жизни, и я уверена, что мы устроили бы с тобой потрясающий праздник плоти. Но все же ты мне гораздо больше нравишься в качестве моего клиента, а не очередного классного плейбоя.
И, застегнув свою блузку, Элна исчезла, оставив его наедине со своими сексуальными проблемами.
Все сегодняшнее утро они провели в просмотровом зале студии, бесконечно прокручивая первые серии фильма. Элна не вымолвила ни слова до тех пор, пока не закончилась последняя пленка. А затем, поднявшись с кресла, сказала: — Дэнни, я приглашаю тебя на ленч.
В такси она болтала о чем угодно, только не о самом фильме. Элна привезла его в клуб «Мосиманн» на Вест Халкин-стрит. Антон Мосиманн перестроил это здание из старенькой церквушки, и теперь оно превратилось в подлинный храм любителей гастрономических чудес. С кухни выплыла белоснежная шапочка Антона, и сам он, собственной персоной, розовый от смущения, подошел к их столику. Такое случалось чрезвычайно редко, лишь когда к нему заглядывали особо почитаемые посетители.
Дэниелу не терпелось узнать мнение Элны, но она как ни в чем не бывало обсуждала с ним меню. Ей нравилось дразнить его и видеть, как он ерзает на стуле, желая поскорее услышать ее оценку. Дэниелу ничего не оставалось, как подыгрывать ей, неся всякую чепуху. Они заказали бутылку ее любимого кортон «Шарлемань».
И только после того, как Дэниел наполнил ее бокал, она внимательно поглядела на него и произнесла своим приятным грудным голосом: — Это потрясающе, Армстронг, просто потрясающе. Лучшее из всего, что ты снимал до сих пор. Серьезно. Мне немедленно нужны все четыре копии.
Дэниел облегченно рассмеялся.
— Но продавать-то нельзя. Фильм еще не закончен, — сказал он.
— Нельзя? Дэнни, да я в лепешку расшибусь, чтобы продать этот шедевр.
Первым делом она показала ленту итальянцам: им всегда нравились фильмы Армстронга. Африка же интересовала итальянцев как с исторической, так и с чисто эмоциональной точки зрения. За многие годы сотрудничества с Элной итальянцы почти никогда ее не подводили, регулярно закупая фильмы Дэниела.
Через неделю она принесла ему черновой контракт с итальянскими прокатчиками. Дэниел угощал ее сандвичами с копченой лососиной и белым сухим вином. Они поставили компакт-диск с записью произведений Бетховена и, усевшись прямо на пол, начали обсуждать детали контракта.
— Фильм им здорово понравился, — начала Элна. — А потому я решила, что выбью из них аванс на двадцать пять процентов больше, чем в прошлый раз. И мне это удалось!
— Ты шутишь, — чуть не поперхнулся Дэниел. — Да ты просто волшебница! Мне и не снилось!
Только один аванс итальянцев почти полностью покрывал все расходы на постановку сериала. Остальные деньги за него будут уже чистой прибылью. Дэниел играл по-крупному и выиграл. И не надо делиться ни с какими покровителями, потому что он делал этот фильм один. За вычетом комиссионных Элне весь заработок принадлежит только ему. Дэниел попробовал подсчитать окончательную сумму. Полмиллиона наверняка, а может, и больше, в зависимости от того, на сколько соизволят раскошелиться американцы. Когда же авторские права будут проданы по всему миру, сумма, возможно, достигнет трех миллионов долларов. Да, он побивает собственные рекорды.
После десяти лет тяжкого труда он всплыл наконец на поверхность. Никаких банковских кредитов больше не понадобится. И больше никакой беготни от одного заносчивого спонсора к другому, перед которыми вечно приходится унижаться, выпрашивая средства на съемки. Теперь он сам себе хозяин и сам распорядится своими фильмами. Даже последние копии он смонтирует так, как ему заблагорассудится. В конечном счете, именно об этом он всегда мечтал, хотя многочисленные спонсоры вечно пытались навязать свое собственное мнение.
Размышлять обо всем этом было чертовски приятно.
— Ну, и каким тебе рисуется будущее, Дэнни? — спросила Элна, с удовольствием дожевывая последний сандвич.
— Не думал пока об этом, — соврал Дэниел, в голове которого всегда зрело не меньше двух-трех проектов. — Сначала надо закончить последние две серии.
— У меня наготове несколько любопытных предложений от заинтересованных денежных людей. Одна из крупных нефтяных компаний хотела бы, чтобы ты сделал для них сериал об апартеиде в ЮАР и эффективности санкций…
— О, нет!
До чего же чудесно иметь возможность вот так с ходу отвергнуть предложение о новой работе.
— Это все уже отработанный материал, мало кому интересный. Мир изменился. Ты только посмотри, что творится в Восточной Европе. Апартеид и всякие санкции — это вчерашний день. К началу следующего года об этом уже все забудут. Нужно что-то совсем новое и волнующее. Я думал, например, о тропических лесах — не о бразильских, которые снимали бесчисленное количество раз, а об африканских. Экваториальные леса Африки — одно из немногих мест нашей планеты, которое осталось практически не изученным. Между тем экологическое значение лесов просто неоценимо.
