со мной.
Парни фыркают от смеха, а Коннор берет мою руку и целует костяшки пальцев.
– Я тоже.
Боже, я люблю этого мужчину. Смотрю в его глаза и тону. Он любит меня так сильно, что больно представлять, какой была бы жизнь, если бы он был верен клятве. У меня бы не было его, и это было бы трагедией.
– Так что там про клятву? – напоминает кто-то.
Вот черт.
– Да, про нее… Я бы хотела, чтобы вы дали мне слово, что простите меня за все совершенное за последние восемь лет; в свою очередь даю вам слово, что прощаю вас за все, что произошло той ночью восемь лет назад.
Деклан сплетает пальцы в замок.
– Мы, безусловно, ценим это, но полагаю, что наш долг перед тобой немного весомее.
– Почему это?
– Потому что ты потеряла родителей, которые были хорошими людьми, и это сильно повлияло на твою жизнь.
– Как и на вашу. Это моя единственная просьба. Я бы хотела, чтобы мы стали семьей, чтобы Хэдли знала своих дядей и… Я надеюсь, вы ее полюбите.
Шон улыбается, подается вперед и кладет ладонь поверх наших сцепленных с Коннором рук.
– Я клянусь простить.
Джейкоб повторяет за ним, накрывая уже его руку.
– Я клянусь защищать эту семью, какой бы безумной она ни была, – обещает он.
Дальше очередь Коннора.
– Я клянусь любить тебя, – его свободная ладонь ложится на руку Джейкоба.
Шон издает задушенный звук.
Деклан единственный, кто медлит. Он сидит и смотрит на Коннора. Кажется, что эти двое общаются без слов. И все же наконец Деклан присоединяется к нам.
– Я клянусь двигаться дальше – всей семьей.
Этот момент и эти слова я никогда не забуду. Здесь, держась за руки с людьми, которых едва знаю, я чувствую себя как дома.
Они все сделали то, о чем я попросила, и я молюсь о том, чтобы мы смогли пройти через все последующие годы одной большой и дружной семьей. Слезы наворачиваются на глаза, но не от грусти, а от красоты всего происходящего.
И тут я понимаю, что все четверо братьев устремили взгляды на меня.
– О, и я должна поклясться?
Коннор усмехается и подмигивает мне.
– Тогда ладно. Я клянусь отпустить все прошлые грехи и делать все то, о чем вы уже сказали.
Спустя секунду мы расцепляем руки.
– Знаешь, тебе лучше жениться на этой девушке, Коннор, или это сделаю я, – глубоко вздыхает Шон.
Мое сердце начинает биться чаще от одного намека на такое, но я притворяюсь, что ничего не слышала. Сначала нужно пережить судебный процесс, и, может, потом я позволю себе хотя бы задуматься о такой возможности.
Коннор издает смешок и пожимает плечами:
– Однажды я сломаю лук.
Я улыбаюсь ему:
– И тогда, может, твоя стрела достигнет цели.
– Думаю, она уже достигла.
– И я так думаю.
И именно в этот момент дверь распахивается и к нам вбегает Хэдли. Увидев всех собравшихся за столом, она резко останавливается. Я наблюдаю, как дочь пытается понять, что тут происходит, но сказать или сделать что-то не успеваю – Коннор справляется сам.
– Привет, Постреленок, ты что-то рано. У нас особый сюрприз в честь твоего дня рождения. Помнишь, я рассказывал, что у меня всего три брата?
Хэдли кивает.
– Что ж, они очень обрадовались, когда узнали, что стали дядями, и захотели познакомиться с тобой.
– Дядями?
Коннор подходит к ней.
– Да, ты уже знаешь Деклана. Он мой самый старший брат.
Деклан тут же подмигивает Хэдли.
– Ему понравился домик на дереве, – вспоминает она.
– Тебе определенно стоит показать ему домик еще раз, – смеется Коннор и затем продолжает: – Высокий с уродливой прической – твой дядя Джейкоб. – Коннор вдруг переходит на шепот: – Он считает себя особенным, потому что его показывают по телевизору.
– Да ну! – кричит Хэдли и машет руками.
Прежде чем Коннор успевает представить Шона, тот сам садится перед малышкой на корточки и протягивает ей печенье.
– Я твой дядя Шон. И я самый лучший из них всех.
Хэдли прищуривается при виде сладкого лакомства в его руке.
– Ты мне нравишься, – широко улыбается она.
Коннор обнимает меня за плечи и фыркает от смеха:
– Это сейчас он тебе нравится, но не позволяй ему узнать о своих страхах.
Хэдли прижимается к боку Коннора, и я отмечаю про себя, что редко когда ее можно увидеть такой застенчивой.
– Вы все приехали на мой день рождения?
– Да, – подтверждает Джейкоб. – У меня в машине лежит самый большой подарок для тебя.
Хэдли смотрит на своих новых знакомых, а затем переводит взгляд на нас с Коннором.
– Мне правда нравятся твои братья, пап.
Кажется, я знаю, кто сегодня получил лучший подарок.
39. Коннор
Я держу Элли за руку, пока мы сидим в зале суда. Слушание окончено, и теперь должны огласить вердикт.
Нейтан проделал исключительную работу, показав Кевина как жестокого мужа, который плохо обращался с женой и угрожал ребенку.
Было невероятно сложно слушать, как Элли рассказывает обо всех случаях, когда он бил ее, использовал или морально подавлял. Пришлось приложить изрядные усилия, чтобы не дать себе перебраться через перила и задушить Кевина.
И конечно, еще тяжелее было выслушивать, как его адвокат изображает Элли шлюхой, у которой был роман со мной. То, что он нес, было очень далеко от правды. Хотя факт того, что Хэдли моя дочь, мало помог нашему делу. К счастью, Нейтан смог устроить разговор Хэдли с судьей в его кабинете, так что малышке не пришлось наблюдать весь этот кошмар воочию.
Мы рассказали правду, осталось дождаться решения.
– Ты готова? – спрашивает Нейтан, обращаясь к Элли.
Она пытается улыбнуться:
– Я… не уверена, но в любом случае будет запрет на приближение, верно?
– Да, вам с Хэдли уже гарантирован бессрочный запрет на приближение.
Элли смотрит на меня, и я ободряюще улыбаюсь ей.
Если судья ограничится только этим, то для нее это будет слабым утешением. Но я буду рядом и не позволю больше этому сукиному сыну приблизиться к ней. Если Кевин захочет нарушить запрет, я с удовольствием нарушу целостность его лица. Хотя его ферма уже выставлена на продажу, так что сомневаюсь, что мы столкнемся с ним снова при любом раскладе.
Судебный процесс выжал из нас все соки. Мы были в напряжении, но дома я старался делать все, чтобы облегчить ее беспокойство. Меня бесило видеть ее такой нервной и неуверенной, бесило, что Кевин продолжает причинять ей боль, даже сидя за решеткой.
– Хотелось бы
