— Я только хотела вдохнуть глоток свежего воздуха, мистер Кормак, сэр.
Стоило ей сделать шаг, он последовал за ней и оказался в лучах лунного света, сочившегося из окна. Это действительно был Кормак. Его торс был обнажен, и бледная грудь казалась яркой даже в тусклом свете. Брюки были наполовину расстегнуты, а в руке блестел бокал. Нет, это была не простая чашка, предназначенная прислуге, он держал бокал с посудной полки хозяина. Когда он подошел ближе, она ощутила душный запах хорошего дорогого вина.
Кормак был пьян. Было ли это удачей или проклятием для нее сейчас?
— Ты дикая штучка, Джесси. Я понял это, как только увидел тебя. — Он влил себе в глотку остатки содержимого бокала и поставил его на стол. В мгновение ока его руки оказались у ее шеи, он схватил ее волосы и, намотав их на кулак, с силой потянул на себя.
Все-таки это оказалось удачей, так как Грегор мог спокойно исчезнуть, пока Кормак занимался ею.
Замерев, он вглядывался в ее лицо. Джесси знала, чего он ждет. Она и раньше сталкивалась с мужчинами вроде него; они неизменно хотели видеть в глазах женщины страх и подчинение, вызванные желанием спастись. Он потянул сильнее, резким движением дернув ее голову. Боль пронзила ее, но и это лишь придало ей сил. Свободной рукой он сдавил ее шею, затем вцепился в ее сорочку и, пытаясь сорвать ее, обнажил плечи Джесси и ложбинку между ее грудями.
Она перебирала в голове заклинания. Что-то должно было отвлечь его — упавший стул или сорвавшаяся со стола бутылка. «Нет, не сейчас. Пока мне нельзя рисковать», — решила она. Но его пальцы, сжимающие грудь, заставили все внутри перевернуться. И вот ее губы зашевелились, начиная произносить слова.
И вдруг ее прервал голос из коридора.
— Кормак? — интересовался мягкий женский голос. — Ты там?
У него уже была женщина на эту ночь. У Джесси в душе загорелась надежда. Он что-то проворчал, а затем громко ответил в сторону двери:
— А ну-ка поторопись в постель!
Однако даже говоря это, он все еще пожирал Джесси глазами. Его взгляд остановился на соблазнительном углублении между ее грудями, которое не скрывалось под тканью сорочки.
Резким грубым движением он обнажил ее груди.
— Жди меня! — крикнул он вслед женщине за дверью, разрывая на Джесси одежду, чтобы увидеть все ее прекрасное тело.
Проклятье! Он воспользуется ею, а затем вернется к той женщине.
— Ты принесешь того вина, что обещал мне? — Женщина, очевидно, выдвигала определенные условия.
Кормак выругался и отпустил Джесси. Она пошатнулась и, вцепившись в сорочку, поспешно запахнула ее.
Он злорадно ухмыльнулся, взял бутылку и бокал.
— В следующий раз, Джесси, — пообещал он, уходя.
«Нет, только не со мной», — про себя поклялась она.
Джесси продолжала неподвижно стоять в тени, пока не стихли шаги. Пока ждала, она вдруг осознала, что искусные прикосновения Грегора изменили ее, теперь ей будет непросто найти удовольствие в объятиях другого мужчины. Это было большой ошибкой для женщины, которая зарабатывает на жизнь, отдаваясь мужчинам за деньги. Она вздохнула. Через мгновение, когда в коридоре все стихло, она стала пробираться к своей комнате и по пути молила судьбу о том, чтобы ни Кормак, ни любые другие препятствия не мешали ей закончить свою миссию и убраться из этого места. Как только она получит деньги, она действительно сможет оставить свое гадкое занятие, как и обещал ей Грегор.
Но до тех пор она не могла позволить себе легкомыслия. Или излишней чувствительности.
Глава 21
— А, Джесси! — Господин Уоллес поднялся с кресла, когда следующим утром она вошла в его кабинет.
Джесси с трудом подавила желание громко и нарочито вздохнуть или показать хозяину дома язык. Ночь была беспокойной, она почти не спала, размышляя над противоречиями, что терзали ее. Грегор хотел, чтобы она скорее покинула дом, она тоже хотела этого, но понимала, что чем скорее это случится, тем скорее и им придется расстаться, и теперь уже навсегда. И все же ей не хотелось и задерживаться здесь, где ее окружали опасности, а использование магии могло привести к тому, что ее снова обвинят в колдовстве и приговорят к казни. Единственное, что придавало ей сил для борьбы, — это уверенность в том, что она может повлиять на выбор хозяина и тем самым помочь Грегору.
Уоллес похотливо улыбался, медленно приближаясь к ней. То, что он увидел вчера, определенно пробудило его аппетит.
Джесси присела в реверансе:
— Доброе утро, господин Уоллес.
Она торопливо подошла к камину, опустилась на колени и стала выметать золу. Уже через мгновение господин Уоллес стоял возле нее, облокотившись на каминную доску. Он стоял широко расставив ноги, почти касаясь ее колен своими дорогими туфлями. Если бы она посмотрела вверх, на него, ее взгляд неизбежно упал бы на его брюки, чего он и добивался. Мужчина хотел, чтобы она посмотрела туда, где брюки натягивались на его готовом к бою орудии. Она так и сделала, на мгновение подняла глаза, чтобы подразнить старого негодяя.
Джесси подумала о том, как ей повезло, что он не возвратился в ее комнату прошлой ночью. Ведь если бы это случилось, он не застал бы ее на месте. Сначала это беспокоило Джесси, но потом она поняла, что он решил бы, будто она прячется от него, что было бы еще одним подтверждением ее неопытности в том, что касается физической близости, и лишь подогрело бы интерес.
— Сколько тебе лет, Джесси?
— Я точно не знаю, сэр. — Это было правдой. В свое время, еще в детстве, рядом с ней не оказалось никого, кто мог бы рассказать ей об этом. В глубине души она таила надежду узнать и это, приехав в нагорье. Мэйси должна знать. Мэйси всегда была смышленее и, вне всякого сомнения, вела счет годам.
Уоллес снова заговорил, и Джесси заставила себя слушать:
— Держу пари, немало молодых людей увивается за тобой.
«Началось», — подумала она.
— Я не понимаю, о чем вы, сэр. — Она одарила его взглядом из-под опущенных ресниц, выражавшим смятение.
— Ты красивая девушка и хорошо сложена. Ты привлекаешь мужчин. Найдется немало желающих вонзить свой член в твою девственную вагину.
Да, он умел очаровать девушку!
Джесси сидела на коленях и не решалась поднять глаза. Ей казалось, что юную неопытную девушку такие вульгарные и непристойные слова непременно повергнут в смятение, и она мысленно поздравила себя с тем, что справлялась с ролью, к которой так готовилась.
— Прошу вас, сэр! — жалобно проговорила она, изображая панику. — Вы меня пугаете.
