То, что он хотел смутить и шокировать ее, было очевидно. Точно так же, как камердинер, он жаждал видеть страх в ее глазах, хотел сломить ее волю. Это характерно для многих мужчин, так как присуще мужскому полу в целом. И если Кормаку она не доставила удовольствия, то сейчас это сделать придется, чтобы остаться в комнате Уоллеса и повлиять на составление списка земель для продажи.
— Пока еще я не сделал ничего такого, чего стоило бы бояться.
Джесси рискнула еще раз взглянуть на него. В глазах его был подозрительный блеск, что-то, что выдавало его потребность обладать и разрушать. Она уже видела подобное прежде и по возможности старалась избегать таких мужчин. Иногда такого шанса не было, когда в дело был вовлечен Рональд, но любой проститутке, которой собственная безопасность хоть немного дорога, стоило обходить таких мужчин стороной.
— О господи! — как будто не сдержавшись, вскрикнула она и вытерла слезу. У нее оставалось не так много времени до того момента, как придет госпожа Гилрой, а она все еще не воспользовалась своим заклинанием. Если бы только он стоял возле стола. Ей было нужно, чтобы он оставался там.
Господин Уоллес подошел к Джесси и схватил ее за руку. Оттащив ее от того места, которого она едва коснулась взглядом, он заставил ее положить ладонь на твердое возвышение его члена.
— Вот этого ты боишься? Быть может, он слишком большой для тебя?
У Джесси было непреодолимое желание сообщить, что она встречала экземпляры и побольше и что ему должно быть стыдно за такое безнадежное отсутствие обаяния. Но вместо этого, опустив голову, она стала вырываться и издала в конце концов душераздирающий крик. Она знала, чего он хотел, и, пусть и против собственного желания, предоставила ему это.
— О, господин Уоллес, он такой огромный! Пожалуйста, не заставляйте меня к нему прикасаться.
Как она и ожидала, предмет обсуждения еще сильнее напрягся в ее руке.
— Тебе придется сделать гораздо большее, чем просто прикоснуться к нему, моя дорогая.
В этот момент дверь вдруг распахнулась и холодный поток воздуха ворвался в комнату. Господин Уоллес ослабил хватку, и Джесси отдернула руку, отпрянула от него и, схватив щетку, держала ее перед собой, словно щит. Если бы он только попытался сделать еще хоть что-то, то был бы с ног до головы осыпан золой из камина.
Однако в комнату вошла не экономка, как предполагала Джесси; это была госпожа Уоллес. Джесси воспользовалась шансом — взяла свое ведерко и подошла к столу.
— Что тебе надо? — грозно спросил Уоллес, обернувшись к жене.
Она смотрела на мужа с нескрываемой неприязнью, поджав губы и слегка сощурив глаза.
— Я получила известие о том, что Форбс скоро будет здесь. Пообещай мне, что не станешь принимать окончательных решений до его прибытия.
Оба не обращали никакого внимания на присутствие Джесси, так что она воспользовалась возможностью просмотреть бумаги, лежавшие на столе. Среди них была карта и еще несколько документов, два из которых были перевязаны лентой и скреплены восковой печатью. Она закрыла глаза и практически неслышно прошептала заклинание. Точно так же когда-то ее мать привлекала внимание покупателей к травам и ягодам, что они собирали в лесу. Джесси старалась сосредоточить внимание на земле, название которой произносила. Thoir an aire do Strathbahn[5].
Закончив с этим, Джесси стала собирать бумаги, что разлетелись по полу, когда открылась дверь. Теперь, когда заклинание было наложено, у господина Уоллеса должно возникнуть непреодолимое желание добавить Штратбан в список, если его там еще нет. Продолжая убираться, Джесси не переставала думать о том, что же будет дальше. Был только один способ узнать, сработало ли заклинание. Сегодня ночью ей предстояло отнести бумаги Грегору, чтобы он прочел их. Это не должно было вызвать затруднений.
Она могла бы взять документы из комнаты перед встречей с ним и вернуть их после.
Она уже собиралась уйти.
Господин Уоллес в это время уже почти кричал на свою жену:
— Я сделаю, как сочту нужным.
Госпожа Уоллес покинула комнату, и через мгновение на пороге уже появилась экономка Гилрой. Она сурово сдвинула брови, услышав спор, затем взглянула на Джесси и жестом подозвала ее к себе. Джесси собрала свои инструменты и вышла за ней.
Когда экономка закрыла за собой дверь, голоса за дверью возобновились, и спор теперь стал еще громче и жарче.
Госпожа Гилрой взяла Джесси за подбородок двумя пальцами и стала осматривать, поворачивая лицо из стороны в сторону.
— Ты вся горишь, Джесси. Это хозяин? Он обижал тебя?
Джесси решила воспользоваться шансом:
— Прошу прощения, госпожа Гилрой, но хозяин… он пугает меня. — Ее губы задрожали. — Я знаю свое место и стараюсь изо всех сил, но иногда я бы лучше провалилась, чем позволила ему к себе прикоснуться.
Она готовила себе пути к отступлению. Если экономка решит, что хозяин отпугнул ее, тем лучше. Они будут уверены именно в этой причине ее неожиданного ухода.
— Если тебе есть куда пойти, — заметила женщина, — я не смогу тебя ни в чем обвинить. Я жалею, что не поступила так же когда-то много лет назад.
Если есть куда пойти — Джесси задумалась над сказанным. Ее манило Северо-Шотландское нагорье. Там она хотела найти своих брата и сестру. Однако вопрос был в том, куда звало ее сердце.
Той ночью Джесси спускалась по лестнице с чердака еще осторожнее, так как помнила о ночных прогулках хозяина и о встрече с Кормаком накануне ночью. В тот день Кормак постоянно бродил где-то рядом, наблюдая за тем, как она выполняет свои ежедневные обязанности. Она уже готова была применить против него заклинание в случае острой необходимости. Это было довольно рискованно, и она предпочла бы не иметь свидетелей, особенно таких коварных, как он.
Крутая лестница предательски пугала ее своей высотой — у нее кружилась голова и все плыло перед глазами, так что она была особенно рада оказаться наконец в коридоре и с облегчением вздохнула. Как и задумала, она прокралась в кабинет хозяина и нашла бумаги, над которыми он работал днем раньше. Осторожно свернув и спрятав их под шалью, Джесси стала пробираться через проходы и кухни, ощущая, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Если Грегор был на месте, это могло означать, что ничто не рассердило и не отпугнуло его в течение дня. Прошлой ночью он все еще хотел ее, и в том, как он говорил с ней, она почувствовала несмелое признание и даже одобрение. Но Джесси знала, как безжалостный дневной свет может изменить мысли человека, а потому, открыв дверь и выйдя на улицу, она стала с трепетом всматриваться в темную даль за конюшнями, отчаянно надеясь увидеть его. Однако не увидела ничего. Чувство непередаваемого ужаса вдруг охватило ее. Если он не пришел к ней сегодня, значит, оставил ее из-за ее колдовского дара.
