– Вы просто никогда не думали о том, что можете уничтожить своим бессердечием. Вы никогда не думаете ни о ком, кроме себя. Вам наплевать, что ваши действия могут ранить кого-то, главное, что при этом вы получаете то, чего хотите. Вы так старательно демонстрируете, что вам наплевать на чужое мнение, потому что вы трус. Если бы вы осмелились думать о других, то могли бы, Боже упаси, испытать мгновение сожаления или печали. Но вы не заботитесь ни о чем и ни о ком и таким образом спасаетесь от боли.
– Я никогда раньше не заботился, но теперь я забочусь о вас.
Она округлила глаза.
– О, прекратите. Не пытайтесь сделать из меня еще большую дурочку. Отговорки и извинения ничего не изменят. Я больше ничего не хочу от вас, лорд Рочдейл. Никогда в жизни. – Она резко повернулась, чтобы уйти, потом остановилась и снова посмотрела на него: – Нет, есть еще кое-что, чего я хочу от вас. Я хочу, чтобы вы держались от меня подальше, чтобы вы исчезли из моей жизни. А если вы осмелитесь каким-то образом публично опорочить мое имя, я клянусь, что оторву вам голову.
С этими словами она вылетела из комнаты в вихре муслиновых юбок и исчезла.
Рочдейл стоял, окаменев, потрясенный ее словами. Через мгновение он подошел к окну и увидел, как она садится в карету, ожидавшую у дверей, а потом долго смотрел ей вслед. Он смотрел почти в отчаянии, потому что это, вероятнее всего, был последний раз, когда он видел женщину, которую смог полюбить. Карета выехала на Керзон-стрит, мимо часовни Мейфэра, повернула налево на Куин-стрит и исчезла из виду.
Наконец, оторвавшись от окна, Рочдейл вернулся в комнату и рухнул в кресло. Проклятие! Кто бы мог подумать, что чопорная и вежливая вдова епископа может быть такой пылкой? Она была так прекрасна в своей великолепной гневной страсти, что он только еще больше влюбился в нее. Отчего болезненный узел внутри сжался еще сильнее. Конечно, все, что она сказала, было правдой, и Рочдейл подозревал, что никогда в своей жизни не испытает большего стыда. Он заслужил все ее презрение и ненависть.
Она была так захвачена своим гневом, вооруженная всеми копьями и стрелами, которые смогла собрать, что ему так и не удалось сказать ей, что он отказался от пари. Но в конце концов, какое это имеет значение? Вред ее репутации уже нанесен, независимо от исхода пари.
На мгновение Рочдейл решил поехать за ней и заставить выслушать его объяснения, чтобы она поняла, что он действительно сожалеет, что он любит ее. Но нет, она просила его держаться подальше, и он выполнит это требование. Это самое меньшее, что он мог сделать для нее. Такой мужчина, как он, может принести только скандал и позор такой женщине, как Грейс. И поэтому он откажется от нее, точно так же, как отказался от Серенити.
Он подумал, что пора выучить урок, который преподает жизнь. Игрок, для которого никакой риск не кажется слишком большим, вдруг обнаружил, что в его жизни все-таки есть, что терять.
После ссоры с Рочдейлом Грейс не чувствовала никакой радости. Она так надеялась, что он будет отрицать сплетни, тогда она бросилась бы прямо в его объятия. Но когда он открыто признал, что это правда, она не смогла сдержать свой гнев. Теперь, когда она знала, действительно знала, что он за человек, было легко выбросить его из своей жизни. Нет, не легко, но возможно. Даже если она и изменилась в результате того, что случилось – она никогда больше не будет покорной, бескомпромиссной педанткой, которой была когда-то, – в глубине ее души все еще есть твердый стержень здравого смысла, и Грейс знала, что должна двигаться дальше.
В последующие дни она нашла некоторое удовлетворение в том, что вокруг ее имени не возникло никакого публичного скандала. Сплетни, которые слышала Маргарет, не распространились, а если и распространились, то Грейс не знала о них. Друзья и знакомые обращались с ней как обычно, без намека на подозрение в том, что она целых два дня вела себя как распутница в компании с самым известным развратником в Лондоне. Было очень легко вернуться к роли вдовы епископа, но никто не знал о сердечной боли, которую Грейс чувствовала из-за потери того человека, каким она считала Рочдейла, фантазии, в которую влюбилась. Она подозревала, что больше никогда не найдет другого мужчину, который сможет подарить ей то наслаждение, которое она испытала с Рочдейлом. Иногда она желала, чтобы тех двух дней с ним не было, потому что теперь она всегда будет знать, чего не хватает в ее жизни. Но большую часть времени Грейс молча благодарила его за то, что он подарил ей этот ошеломительный, чудесный опыт, и за то, что научил ее не чувствовать себя безнравственной и наслаждаться жизнью.
Вскоре после разговора с Рочдейлом она побежала к Вильгельмине на Кондуит-стрит. За чаем с пирожными в элегантной маленькой кондитерской Грейс рассказала ей все, что случилось.
– Что он наделал, – сказала Вильгельмина. – Думаю, этого следовало ожидать от человека, которому всегда нравилось быть негодяем. Но в конечном счете ты, возможно, получила больше, чем потеряла, моя дорогая.
– Что ты имеешь в виду?
– Подумай обо всем, что ты почерпнула из этого опыта. Ты стала сильнее. Увереннее. Ты лучше понимаешь, кто ты есть и чего ты хочешь от жизни. И ты наконец-то сбросила с себя эту мантию епископской вдовы.
– О да. Маргарет позаботилась об этом. Ты права, я многое узнала. Но какой ценой?
Лицо, должно быть, выдало ее, потому что Вильгельмина сказала:
– Ты все-таки влюбилась в него, да?
Грейс почувствовала, что ее щеки заливаются румянцем.
– Вопреки твоему доброму совету, боюсь, что да.
– Моя бедная девочка. Но ты не должна страдать. Все твои друзья рядом, мы поможем тебе пройти эту черную полосу. И ты пройдешь ее. Обещаю.
– Спасибо, сэр! Обещаю заботиться о ней с особым тщанием. – Юный Тоби Флетчер улыбался от уха до уха, гордо держа новенькую скребницу, которую Рочдейл подарил ему только что.
– Мистер Траск и остальные ребята покажут тебе, как правильно с ней обращаться, – сказал Рочдейл, – но она только твоя, и это не просто обыкновенная щетка из конюшни. Вот почему на ней твои инициалы.
– Вот те на! Ручаюсь, все будут завидовать.
– Очень вероятно, – ответил Рочдейл, ероша светлые волосы мальчишки. – Но старайся не слишком заноситься перед ними. Ты ведь хочешь с ними подружиться, а не заставить их думать, что ты лучше, чем они.
– Ты не лучше, – вставила Джейн Флетчер. – Тебе нужно еще многое узнать, и все остальные мальчики будут знать больше тебя. Тебе надо быть очень внимательным и дружелюбным, если ты хочешь стать хорошим конюхом.
– Может быть, я смогу иногда давать ее ребятам, – сказал Тоби, серьезно и задумчиво сдвинув брови, – если они будут аккуратны.
