Бёртон взял стул и сел у кровати. Тичборн тоже опустился на тонкий матрас и сказал:
— Вы обратились ко мне «сэр». Разве я унаследовал титул баронета?
— И уже достаточно давно. Боюсь, что ваши отец и дядя умерли в 1854-м, незадолго до того, как вас схватили. Тогда же было объявлено, что вы утонули в океане по пути в Англию. Баронетом стал ваш брат, Альфред. Но я с сожалением вынужден вам сообщить, что и он умер тоже: совсем недавно ваши враги убили его.
— Альфред! — прохрипел Тичборн. — Mon cher frère![129] — Он поднял руку и прижал ее к маске. — Какой сейчас год? — глухо спросил он.
— Сентябрь 1862-го.
На мгновение воцарилась тишина, потом пленник тихо заплакал. Бёртон наклонился к Тичборну и положил руку ему на плечо.
— Сэр, вы оказались жертвой великолепно спланированного заговора. Я пытаюсь распутать эту паутину, а также выяснить, кто ее сплел и зачем. Вы очень помогли бы мне, если бы рассказали свою историю от начала до конца. Вы в состоянии?
Тичборн поднял голову:
— Неужели вы хотите помочь мне?
— Я сделаю все, что в моих силах. Меня зовут Ричард Бёртон, я королевский агент.
— Нет, погодите, — встрепенулся Тичборн. — Non, non![130] Этого не может быть. Non. Это обман. Это демон, — сказал он, указав на Найтингейл, — она одна из заговорщиков. И если она с вами — значит, вы тоже с ними!
— Вы ошибаетесь, сэр. Женщину, которая известна вам под именем сестры Кэмберуик, на самом деле зовут Флоренс Найтингейл, и действовала она в состоянии глубокого месмерического транса. Она не отдавала себе отчет в том, что делает и зачем. Она такая же жертва, как и вы.
— Ce n’est pas possible![131] A сейчас? Почему она не зовет на помощь?
— Потому что я сам месмерист и перехватил контроль над ней.
Тичборн какое-то время сидел молча, рассматривая медсестру. Бёртон видел, как его мокрые глаза без век сверкают через прорези маски.
— Моя история… — прошептал баронет. — Моя история… — Он взглянул на Бёртона. — Хорошо, я расскажу ее. С какого момента начать?
— С вашего путешествия в Южную Америку. Только у нас мало времени, сэр Роджер, поэтому прошу вас, по возможности, не вдаваться в детали.
— Bien.[132] Я отплыл в пятьдесят четвертом. Я ухаживал за Кэтти, своей дальней родственницей…
— Кэтрин Даути? — прервал его Бёртон.
— Ah! Oui. Elle vit?[133]
— Да, жива. Она в полном порядке.
Тичборн кивнул, помедлил и спросил:
— Замужем?
— Да, сэр.
— Oui. Oui. Naturellement.[134] — Он опустил взгляд, пробежал пальцами по левой культе, потом снова взглянул на Бёртона. — Родители Кэтти были от меня не в восторге, и я не могу осуждать их: я был молод и безответствен. Я чувствовал себя обязанным доказать им, что кое-чего стою, и вбил себе в голову, что должен отправиться в Чили по следам деда, который, как гласит семейное предание, нашел там огромный черный алмаз. Этого алмаза никто никогда не видел: все были уверены, что это миф, но легенда раззадорила мое воображение… Каким же дураком я был!.. Я приплыл в Вальпараисо…
— Где узнали, что ваш дядя скончался.
— Mais non![135] Ничего подобного! Я провел в порту всего один день и следующим же утром отправился в Сантьяго. Добравшись до городка Мелипилья, у подножия кряжа Серро-Патагуа, где, как я подозревал, мой дедушка нашел свой алмаз, я поселился в семье у человека по имени Томас Кастро. Вместе с ним мы уходили в горы, иногда на много дней, и жили в палатках. То, что произошло потом, трудно объяснить, месье: мои воспоминания отрывочны и спутаны. В тот раз мы с Кастро поднялись выше, чем обычно, и нам обоим не хватало воздуха. На него высота подействовала еще хуже: у него начались видения. В бреду он утверждал, будто мы разозлили каких-то таинственных горцев, поэтому единственный способ умилостивить их — жертвоприношение. Тогда я начал опасаться за свою жизнь: мне показалось, что он сошел с ума!
— Таинственные горцы? — прервал его Бёртон. — А как он их называл?
— Oui. Он называл их черуфе. Он говорил, что это призраки древней расы, которая когда-то населяла Землю.
— И что случилось потом?
— Шли дни, и мной всё больше овладевал ужас: не столько от Кастро, сколько от созданий, которые прятались среди камней и под землей.
— Что за создания?
— Мне трудно сказать. Но вы должны понять, месье: они ненастоящие! Это были просто видения — от недостатка кислорода.
— Поверьте, это очень важно, сэр Роджер! Что именно вы видели?
— Я видел фей, лилипутов с крылышками, как у бабочек, мотыльков и стрекоз. Я видел их в свете солнца, а ночью они являлись мне во сне. Я чувствовал, что постепенно схожу с ума. Кастро окончательно обезумел: однажды ночью он попытался меня убить. Он ударил меня по голове и положил на камень, сказав: «Это будет алтарь!» Потом он взял нож и попытался заколоть меня прямо в сердце. Я успел скатиться с камня, и мы начали бороться. Он стал похож на дикого зверя: его глаза полыхали безумием. Я толкнул его — он упал, ударился головой о камень и раскроил себе череп. А вокруг нас собрались эти лилипуты и с интересом наблюдали за схваткой. Они так напугали меня, что, думаю, месье, именно тогда я и сошел с ума… Я почти ничего не помню, что было потом… до тех пор, пока однажды не осознал, что нахожусь в сумасшедшем доме. Все называли меня Томас Кастро: похоже, они приняли меня за того, кого я убил. Я протестовал: говорил, что я английский джентльмен, но мне никто не верил. Меня постоянно мучили ночные кошмары, и я был уверен, что мне не выбраться оттуда. Время, которое я провел в этом аду, — это… это…
Тичборн наклонился и зарыдал так, что весь задрожал с головы до ног. Бёртон крепко взял его за плечо:
— Сэр Роджер, я даю вам слово: ваши страдания скоро закончатся! Вам осталось продержаться совсем немного.
— Извините, месье Бёртон, я слишком слаб. Если вы… вы…
— Я понимаю. Пожалуйста, доскажите вашу историю.
— Однажды эта женщина, — он кивнул в сторону Флоренс Найтингейл, стоявшей с пустыми глазами неподалеку, — пришла в сумасшедший дом, дала мне успокоительного и забрала с собой. Потом меня привезли сюда. Я не помню, сколько времени я здесь. Я не видел никого, кроме этой женщины, той русской ведьмы и сумасшедшего по имени Кенили.
— А эти двое, русская и Кенили, что они хотели от вас?
— Алмаз! Только алмаз! Я всё время повторял им: нет никакого алмаза — это миф, абсурд, вроде легенды о проклятии рода Тичборнов! Тогда они стали выспрашивать о проклятии Тичборнов, я рассказал им о моем предке, о леди Мабелле и о Даре Тичборнов. И тогда… тогда…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
