Читаем без скачивания Школа суперменов - Сергей Гайдуков

Потом она развернулась, снова прошла мимо охранника, снова мимо администратора и остановилась у отгороженного стеклом закутка с надписью «Трансагентство».

«Зря я приехала, — подумала она. — Я все равно ничего не смогу ему сказать. И тем более не смогу ничего изменить. Слишком поздно».

— У вас есть билеты на сегодня? — спросила она крашеную блондинку по другую сторону стекла.

— Какие билеты? — не поняла блондинка.

— Билеты, чтобы уехать отсюда.

«Все это было ошибкой. Большой глупой ошибкой, которые случаются, когда насмотришься ночных кошмаров. С чего это ты решила, что здесь тебе станет легче? Даже если ты расскажешь то, что ты знаешь, — кому от этого станет легче? Тебе? Ему? Родителям Димки? Нет, легче никому не станет. Станет только тяжелее...»

— А, понятно, — сказала блондинка. — Поезд или самолет?

— Поезд.

Денег у нее осталось немного, хотя, конечно же, самолетом было бы лучше — тогда она покинула бы Волчанск с большей скоростью.

— Понятно. И куда?

— Извините?

— Ну, понятно, что вы уезжаете отсюда. А куда вы едете?

«Мне абсолютно все равно. Мне наплевать. Мне некуда ехать, но мне нельзя оставаться здесь...»

— Так что? Куда вы едете?

— Куда-нибудь.

— Девушка, ну так же нельзя. Вот посмотрите расписание поездов, там, на стеночке, выберите, определитесь. Тогда я что-нибудь смогу для вас сделать. А так...

Настя неохотно поворачивается к стенду с расписанием поездов («Ну что я там буду смотреть? Дала бы билет на первый попавшийся поезд — и дело с концом...») и видит:

Мимо администратора проходит несколько молодых парней...

Один мужчина в годах, он как будто главный...

Лотом идет девушка...

Настя узнает ее — это она подходила к ней в кафе и спрашивала сигаретку. А потом они болтали.

Девушка сейчас одета странно — желтые пижамные штаны, тапочки, свитер. Не слишком подходит для прогулок под дождем, а направляется вся эта группа людей именно к выходу.

Настя внимательнее смотрит на девушку — почему-то на ней нет очков — и видит у нее под глазом синяк, которого вчера не было. И еще она видит:

Здоровый мужик, который замыкает процессию, одной рукой держит девушку повыше локтя, а другую положил ей сзади на шею. Эта большая сильная мужская рука смыкается вокруг шеи, словно ошейник, словно удавка, словно...

Эта картина внезапно накладывается на другую картину — ненавистную, пугающую, невероятно реалистичную, хотя и вышедшую из ночного кошмара. Но сейчас перед глазами Насти она всплывает среди бела дня, и она реалистичнее, чем когда-либо...

Он приближается к девочке вплотную — большой темный человек с чужим запахом и сильными руками. Потом заходит ей за спину и кладет ладони на плечи. Его ладони — широкие и тяжелые.

Сцепленные вместе, они составляют надежный ошейник, сомкнувшийся вокруг детской шеи.

— Молчишь. Ничего не говоришь. И ничего не делаешь. Хорошо. Я подожду. Раз такое дело, я подожду.

И очередная темная капля бьет в пол...

Пальцы на плечах маленькой девочки сливаются с пальцами, обхватившими шею блондинки Лены...

И эти же пальцы Настя чувствует на своих плечах. Они жгут! Они впиваются в ее кожу, продавливают ее до костей...

И Настя вспоминает: девочка — это она. Мужчина за ее спиной — это Посланник. Мертвая старая женщина рядом — ее бабушка. Это никогда не было сном. Это всегда было частью ее, Насти, настоящей жизни.

Когда она это понимает, то ей на плечи словно падает гигантский груз, придавливающий ее к земле, вбивающий ее в землю по горло и не дающий подняться. Это уже слишком. Это уже слишком, с ней не имеют право делать такое, и тогда Настя начинает кричать...

— Вы не имеете права с ней это делать! Отпустите ее! Немедленно отпустите ее, сволочи! Гады!

И еще она кричит:

— Убийцы!!

5

Они уже миновали администратора, они уже шли к выходу — и они уже почти ушли, когда вдруг эта дура начала орать.

Маятник не разобрал большую часть того, что кричала эта безумная девка, но последнее слово было слышно очень ясно.

— Убийцы! — кричала она.

Маятник вздрогнул, но продолжал идти вперед. Его парни слегка замешкались, покрутили головами: кто это орет? — но тоже продолжали шагать, и, возможно, они бы даже ушли, несмотря на окрик спохватившегося охранника, несмотря на привставшую из-за стойки администраторшу...

Даже несмотря на то, что до поры покорно шедшая Лена вдруг дернулась изо всех сил и едва не вырвалась из рук Большого Левы, — он ухватил ее за свитер и дернул назад...

Даже со всей этой нервотрепкой можно было уйти. Но было еще одно. И когда Маятник это увидел, то понял, что сегодняшний день станет одним из самых тяжких дней в его жизни.

То ли из-за газетного киоска, то ли из-за двери с надписью «Служебный вход», то ли еще откуда-то — а может быть, непосредственно из адского пламени — вышел ссутулившийся мужчина в сером свитере и быстро пошел на Маятника.

И Маятник попятился. А потом кинулся бежать — назад, к лифту. Большой Лева все понял без лишних слов и поволок туда же генеральскую дочку, а кто-то из парней попытался остановить Креста, и кто-то даже выстрелил, но Маятник предпочел не оборачиваться.

В ушах у него стояли истошные вопли, визг женщины-администратора, грохот падающих предметов, звон разбитого стекла, еще какой-то крик...

Выстрел. Выстрел. Опять выстрел.

И поверх всего этого та истеричка, которая все начала:

— Убийцы! Убийцы!

6

Маятник не заметил, что в вестибюле, помимо гостиничной охраны, находился еще и милицейский патруль, вызванный кем-то по поводу окровавленного Бурого, сидящего на ступенях гостиницы. Один из милиционеров был убит в первые секунды возникшей хаотической перестрелки.

Через семь минут в гостиницу прибыл милицейский спецназ.

Через полчаса в гостиницу приехали люди из ФСБ.

Если бы Маятник включил телевизор через час, то он узнал бы, что на шестом этаже гостиницы «Заря» засела группа террористов, взявшая в заложники нескольких человек. Под «террористами» подразумевался он сам. Маятник, и его люди.

К ночи гостиница была забита до отказа вооруженными людьми из самых разных силовых структур регионального и федерального значения. Могло показаться, что здесь собрались абсолютно все, кому до этого было хоть какое-то дело.

Но это было ложное впечатление. По-настоящему заинтересованные люди появились здесь позже.

И этого никто поначалу не заметил.

Глава 39

Мезенцев

1

Инга поставила пистолет на предохранитель и убрала его в сумочку.

— Я считаю, — сказала она без малейшей примеси издевательского прибалтийского акцента, — что тебе надо показаться врачу. Хорошему специалисту-психологу. Я не понимаю, почему вы все так этого боитесь. В Европе обычное дело — ходить на приемы к психиатру. Я прошла курс лечения — и мне помогло. Так что подумай над моим предложением.

— Над которым из них? — спросил Мезенцев, потому что предложение насчет консультации у психоаналитика было уже вторым по счету предложением Инги.

— Над всеми.

— Ладно, — сказал Мезенцев. Потому что больше сказать ему было нечего.

Если жизнь и вправду была игрой, то сейчас ему стоило признать, что проигрался он по-черному.

2

Пожалуй, он слишком спешил тогда. Слишком торопился вернуться в Волчанск.

Он думал, что обманул опасность. Думал, что она где-то там, далеко, носится за ним по Подмосковью или еще где, но она никак не может следовать за ним в Ростов, особенно учитывая тот извилистый хитроумный маршрут, которым Мезенцев добирался домой.

И в чем-то он был прав. Опасность не моталась за ним по разбитым дорогам, она поджидала его здесь, на месте.

— Твое счастье, что мне сейчас некогда этим заниматься, — сказал Мезенцев Алику.

Под «этим» он подразумевал то же, что и раньше, — мелкое жульничество, и ничего больше. Это были просто детские шалости по сравнению с тем, что случилось с. Мезенцевым в последние недели, так что было даже приятно говорить Алику о такой ерунде.

Но Алик-то говорил о чем-то другом.

— Евгений Петрович, это не я! — выпалил Алик, прижимая руки к груди в умоляющем жесте. — Вот вам крест, не я!

— Что — не ты?

— Не я это придумал...

Мезенцев нахмурился, пытаясь сообразить, куда это с перепугу понесло Алика, но тут в коридоре возник Сева, и Алик поспешно замолчал.

А Сева улыбнулся. Он всегда был улыбчив, аккуратен и деловит. Часы показывали полночь, а Сева был бодр и свеж, на нем была чистая рубашка, а галстук пришпилен элегантной булавкой.

— Вернулись, Евгений Петрович? — радушно сказал Сева.

— Ненадолго.

Сева понимающе кивнул. Он был воплощением лояльности своему хозяину, олицетворением надежной опоры своему хозяину...