Читаем без скачивания Школа суперменов - Сергей Гайдуков

Но никто не отменял задачи найти Гришу Крестинского. Теперь Бондареву нужно было либо идти спать, а уже с утра заново расставлять ловушки на Гришу Крестинского, либо... либо предположить, что ночевать Гриша все-таки приходит домой. Либо в свою комнатушку в подвале гостиницы «Заря». А если так, то можно будет взять его без всяких ловушек и ухищрений.

Бондарев прикинул достоинства и недостатки обоих вариантов. У второго варианта достоинств не было вообще, потому что даже если бы Бондарев и взял бы сейчас Гришу, то это означало несколько очень неспокойных ближайших часов, пока этого Гришу не переправят в Москву. А ведь Гриша мог и не найтись, а мог найтись, но при захвате удачно брыкнуться и пропороть Бондареву своими тесаками какой-нибудь жизненно важный орган. А Бондарев сейчас больше всего хотел спать, а не возиться с красноглазым Гришей.

Тем не менее он остановил такси и поехал к дому Крестинского. По дороге Бондарев дремал и сквозь эту дрему думал о том, что к нему на подмогу должен приехать Лапшин, да только что-то никак не едет. С Лапшиным бы они раскрутили Гришу на раз... Хотя... Лапшин хорош, когда перед ним поставишь мишень, а сам отойдешь в сторонку, чтобы осколками не зацепило. Лапшин — классный чистильщик, а как розыскник он слишком прямолинеен и тороплив. Вот Морозова — это хорошо, Морозова — женщина основательная, ценимая начальством. Именно поэтому Бондарев не очень верил, что Морозову двинут ему в помощь. Но пусть хоть Лапшин приедет, потому что мне этот город уже вот где... Не могу я один тащить это на себе...

Такси остановилось. Бондарев велел водителю отъехать за угол, а сам вошел в подъезд. Теперь Бондареву казалось, что кошачий запах бьет здесь изо всех щелей, распространившись далеко за пределы маленькой квартирки Крестинского.

Бондарев осторожно поднялся на второй этаж, сориентировался в темноте лестничной площадки...

И тут у него зазвонил мобильный телефон. Бондарев мгновенно слетел вниз по лестнице, прижал трубку к уху и уже на улице отозвался на вызов Директора.

— Слушаю.

— Не спишь? — заботливо поинтересовался Директор.

— Куда там...

— Весь в трудах, бедняга. Нашел Крестинского?

— Ищу.

— Очень долго ищешь... Ну да ладно. Я не об этом. Слушай, вот эта дыра, в которой ты застрял... Она ведь называется Волчанск, да?

— Вроде бы так.

— И там у вас есть такая гостиница «Заря».

— Есть такая. Там как раз Гриша Крестинский и трудился.

— Отлично. Теперь слушай меня внимательно. Лапшин и Морозова пасли одного деятеля по кличке Жора Маятник. Это тот самый Жора Маятник, которого в прошлом году едва не угрохали в Дагомысе. После Дагомыса мы его прижали, и он согласился свалить из страны на наших условиях. Согласился, а потом стал тянуть время... Пару часов назад в гостинице «Заря» Жора Маятник и его парни взяли заложников и засели на верхнем этаже. Чего они хотят — непонятно. Морозова и Лапшин уже там.

— Морозова и Лапшин — в Волчанске?

— Да, они в гостинице. И ты туда двигай.

— Крестинским пока не заниматься?

— Видишь ли... Тут вот какое дело. Среди заложников, которых взял Маятник, есть некая Настя Мироненко. Тебе знакомо это имя?

— Блин, — сказал Бондарев. — Я еду туда.

— Поезжай и...

— Что?

— Тебе не кажется, что тут слишком много совпадений? В одном городе в одно и то же время — старший брат Крестинского; девочка, которую пытались убить по приказу Химика... И еще Маятник, которого в Дагомысе пытались убрать люди Крестинского-младшего... Что-то их тянет всех туда, в Волчанск. Разобрался бы ты, а?

— Я попробую, — сказал Бондарев, понимая, что сна ему сегодня не видать, а значит, скоро он будет выглядеть так же пугающе, как и недоброй памяти Гриша Крестинский.

Он побежал к такси, а тем временем за дверью квартиры Гриши Крестинского, в абсолютной темноте кто-то сказал:

— Ты что, знаешь этого человека?

— Нет, — ответил другой голос.

— А чего ты тогда так задергался, когда он подошел к двери?

— Сам не знаю. Я еще не совсем выздоровел...

— Ничего, рыжик, ничего. Это пройдет. Пройдет. И все станет как раньше. Ты ведь хочешь, чтобы все стало как раньше?

— Ну...

— Хочешь, хочешь, по глазам вижу, что хочешь, — засмеялся первый голос. — Извини, это я неудачно пошутил.

— Я не обиделся.

Седой включил подсветку на часах:

— И где носит этого гребаного Гришу?! Ты можешь что-нибудь сообразить на этот счет? А то время уже...

Пауза. И потом не очень уверенный высокий голос:

— Гостиница?

4

На шестом этаже Морозову встретили трупы — три мертвых тела лежали в коридоре, и, судя по всему, лежали там довольно давно.

Потом кто-то заорал, чтобы Морозова стояла на месте, подняла руки и не дергалась.

— Это вы дергаетесь, — резонно заметила Морозова, расстегивая куртку и показывая, что на ней нет оружия. — А я совершенно спокойна. Я там внизу выпила кое-каких таблеток, так что мне теперь по барабану ваши стволы.

— Хватит болтать, Морозова, — подал голос Маятник из номера 606. — Иди сюда. А вы, — крикнул он своим людям, — смотрите в оба, это может быть отвлекающий маневр...

— Это ты про меня так — отвлекающий маневр? Комплимент, ничего не скажешь... — Морозова вошла в номер и огляделась: — Привет.

Это было сказано не Маятнику и не его парням, а трем женщинам, которые сидели на кровати у окна. Дама в брючном костюме и с модельной стрижкой, видимо, была администратором, пожилая женщина в гостиничном форменном халате — уборщицей или кем-то в этом роде, а молодая светловолосая девушка в желтых пижамных штанах и легком свитере — Настей Мироненко. И если первые две женщины явно нервничали, то Настя выглядела неестественно спокойной, словно все это происходило не с ней. Морозова посчитала это разновидностью психологического шока и решила, что сначала нужно разобраться с заложницами.

— Жора, — сказала она и выразительно показала в сторону заложниц. — Это не дело. Понимаешь?

— Давай-ка выйдем, — мрачно предложил Маятник и тяжко поднялся с кресла. — Выйдем, и я тебе попытаюсь объяснить, в какое дерьмо мы тут вляпались... Хотя я и сам до конца не понимаю, что тут творится.

— Хорошее начало, — оценила Морозова. — Продолжай.

Они вышли в коридор и остановились возле одного из мертвых тел. Морозова посмотрела под ноги:

— Твоя работа, Жора?

— Это? Это Заяц. Полтора года со мной был.

— И кто же его так? Это же ножом, да?

— Вот я тебе и говорю. — Маятник понизил голос, словно его могли подслушивать. Впрочем, его и вправду слушали — сигнал от радиомикрофона в пуговице Морозовой шел вниз, на лэптоп Исы, и Лапшин слушал диалог через наушники. — Я и говорю, что мы тут все сильно вляпались...

— Давай поподробнее.

— Поподробнее? В прошлом году в Дагомысе кто-то грохнул Генерала. Лично я думаю, что это сделали вы, но вы ведь никогда не признаетесь...

— Ты как-то очень издалека начал.

— Ничего подобного. Видела девку в номере? Справа сидит.

— Видела.

— Это дочь Генерала.

Морозова наморщила лоб:

— Ты уверен?

— Я эту сучку...

— Погоди.

Морозова вернулась в номер, тронула девушку за плечо. Та посмотрела на Морозову без особого интереса.

— Тебя зовут?..

— Лена. Лена Стригалева. Елена Ивановна Стригалева.

— И твой отец...

— Да.

Морозова недоуменно посмотрела на Маятника, потом снова на девушку и сказала, обращаясь не к присутствующим, а к тем, кто ее слушал внизу.

— Значит, это никакая не Настя Мироненко, это дочь Генерала, Лена Стригалева. Очень интересно.

Потом она спросила имена двух других заложниц, повторила их сама вслух — на всякий случай — и пообещала женщинам, что постарается их отсюда вытащить.

— Этих двоих — пожалуйста, хоть сейчас отпущу, — сказал в коридоре Маятник. — А генеральскую дочку — нет.

— Почему?

— Ты выслушаешь меня сегодня или нет?!

— Да-да, конечно. Значит, в прошлом году, в Дагомысе...

— У нас была стрелка с Леваном. Ну не стрелка, стрелки — это развлечения для пацанов... Встреча у нас была. Встреча для примирения, потому что десять лет мы с Леваном были почти что на ножах.

— Акции, — сказала Морозова.

— Страшные вы люди, все вы знаете. Не акции, а облигации. Облигации Внешэкономбанка. На два лимона баксов. Я их продал Левану в девяносто шестом году, продал по хорошей цене, но Леван протормозил и ничего не смог получить с банка за эти облигации...

— Потому что они были краденые, и государство их заморозило.

— Ну а я-то откуда знал?

— Когда покупаешь по дешевке пакет ценных бумаг, вытащенных из развалин чеченского госбанка после штурма Грозного федералами, трудно не догадаться, что с этими бумагами что-то не так.

— Но я не догадался!

— Но поспешил их продать Левану, и на бабки попал в конце концов именно Леван. И вашей дружбе пришел конец, потому что он хотел свои деньги назад.