брата Билли вот-вот должны усыновить.
ДЕЛО ЗАКРЫТО.
Глава двадцать третья
Приехала ярмарка и расположилась на поле за магазином садовых принадлежностей. Повозки тянулись по Верхнему шоссе несколько дней, и Клара с удовольствием наблюдала, как морщит нос миссис Гаррард, склоняясь над своими гвоздиками.
Клара никогда еще не бывала на ярмарке ночью – ярмарки вообще во время войны были запрещены – и тут вдруг оказалось, что существует некая «ночь половинных цен». Разумеется, Клара пришла в невероятное возбуждение, как, впрочем, и дети в Грейндже. В общем, решено было туда пойти, да, собственно, и не было никаких причин, чтобы подобной возможностью не воспользоваться.
– Береги кошелек, – посоветовал ей Джулиан и прибавил: – У меня как-то на ярмарке случилась весьма неприятная история с торговцами марихуаной – они совсем не такие милые, как может показаться на первый взгляд. – Клара немного огорчилась, когда Джулиан с ними идти отказался, но он твердо заявил: – Дорогая, я с ярмарками ничего общего иметь не желаю.
Человек у входа, бросив в ведро их входные билетики, подмигнул Кларе и сказал:
– Накупите полные руки, так что не унести будет! – Она знала, что он именно так и скажет, еще до того, как он рот открыл. Ей вечно так говорили. А еще: «А у вас что, приемник сломан?» (и приемник у них действительно был сломан!).
От возбуждения глаза у детей были, как блюдца. А для Билли и Барри этот день был последним в Грейндже. Завтра они уезжали к Петерсонам. Да и вообще, что может быть лучше, чем выйти в свет всей бандой?
Шум вокруг стоял невообразимый. Повсюду мелькали и вспыхивали огни, выхватывая из темноты чудесные естественные цвета овощей и фруктов, к ароматам которых примешивались запахи машинного масла и бензина. И возле каждого прилавка толпились люди. Направляя детей между рядами, Клара и сама толком не знала, куда ей нужно. И вдруг ей показалось, что в толпе мелькнул тот парень, которого она видела у Морин на кровати. Может, и Морин здесь? – подумала она и тут же рассердилась на себя: просто нелепо, что она повсюду ее высматривает! То же самое было у нее когда-то после гибели Майкла. Но ведь Морин-то не умерла, значит, все-таки вполне возможно, что они здесь встретятся.
Детям было дано строгое указание: «Оставайтесь в пределах моей видимости». Пег и Рита тут же как сумасшедшие замахали руками каким-то учителям из своей школы. Алекс сразу высмотрел в толпе своего лучшего друга Бернарда, который пришел на ярмарку вместе с отцом, огромного роста спокойным мужчиной, который дружелюбно посматривал по сторонам, покуривая трубку. Отец Бернарда спросил у Клары, бывала ли она во Дворце кривых зеркал, и сказал:
– Там так здорово. Я среди этих зеркал несколько часов подряд могу провести. – Алекс, разумеется, тут же загорелся и стал выяснять у Клары, можно ли ему пойти туда вместе с Бернардом и его отцом, который, похоже, никаких сомнений на сей счет не имел. Клара разрешила, но велела Алексу непременно найти ее ровно через час.
Возле палатки предсказателя судьбы Клара заметила сэра Маннингса, который угощался сахарной ватой – уж его-то она никак не ожидала увидеть на «ночной» ярмарке. Старик с энтузиазмом ее приветствовал, не чувствуя ни малейшего смущения, и они немного поговорили о последних фильмах, которые показывали у них в кинотеатре.
– Ярмарки я очень люблю! – с удовольствием заявил сэр Маннингс. – Здесь всегда возникает ощущение, что с тобой может произойти практически все что угодно.
Клара согласилась; и у нее было ощущение полной непредсказуемости.
Пег буквально прилипла к выставленному по кругу барьеру, за которым можно было выиграть настоящую золотую рыбку; потом рыбку вместе с водой поместили бы в непромокаемый пакет и вручили победителю. Нужно было всего лишь набросить кольцо на штырь – и ты на всю жизнь становился безраздельным хозяином настоящей золотой рыбки! Пег все тащила Клару за руку, чтобы та посмотрела, а бородач, стоявший в центре, громко зазывал: «Подходите, девчонки, выиграйте рыбку! Три попытки за шиллинг!»
Рита протолкнулась вперед.
– Я могу попробовать. У меня здорово получается кольцо бросать!
– Нет, никаких золотых рыбок, – строго сказала девочкам Клара, стараясь при этом не обидеть хозяина аттракциона. – В Грейндже это абсолютно запрещено. Таковы правила Совета. Давайте лучше попробуем выиграть медвежонка. – Обе девочки с восторгом на нее уставились, и она поспешила пояснить: – Медвежонок не настоящий, а игрушечный. Какие же тут живые медведи, Рита, Пег, что вы, ей-богу!
В толпе шныряли торговцы марихуаной – объекты ненависти Джулиана, – а рядом с золотыми рыбками имелся аттракцион с выуживанием спиртных напитков и прочие хитроумные развлечения типа «поймай на крюк утку» или «попади в цель из винтовки» – вот здесь-то Билли и Барри и спускали имевшиеся у них денежки. Клара, правда, понятия не имела, где находится Питер, но потом увидела, как он прицеливается и бросает кольцо, надеясь попасть в кокосовый орех. Бросок у него был мощный, но он промахнулся. Клара то и дело собирала детей в кучку и вела их дальше по ярмарочным рядам, чувствуя себя пастушьей собакой, вынужденной постоянно присматривать за своим стадом, поскольку глупые овечки имеют опасную склонность разбредаться и подходить слишком близко к обрыву.
К восьми часам вечера Клара поняла, что с нее более чем достаточно и этих огней, и этой толпы, и этого шума. Алекс вернулся вовремя; вся физиономия у него была перемазана шоколадом, а в руке он сжимал призы – мраморные шарики и бутылку джина (явно для нее), а также какие-то сласти. Похоже, отец Бернарда играл в дартс профессионально. Клара все еще надеялась собрать и всех остальных детей, дабы благополучно уйти, поскольку всякие несчастные случаи, похоже, всегда случаются в самый последний момент. Но пока что ей приходилось смотреть, как дети в третий или четвертый раз карабкаются на башню со спиральной горкой, и она, разумеется, тут же вспомнила, как Терри упала с дерева, а Пег чуть не сломала ногу, попав в рытвину.
– Еще только разик, мисс Ньютон, пожалуйста! – завопили дети в ответ на ее тщетные призывы, и тут к ней подошел какой-то незнакомец, на котором был костюм в тонкую полоску и галстук с пейслийским узором в виде «огурцов». У него была пышущая здоровьем румяная физиономия, а на шее висела впечатляющего вида камера.
– Четверо детей, не так ли? И вы сохранили такую чудную фигуру? Да эта американская актриса Мэй Уэст от зависти сдохнет, на вас глядя! Ах.
