и вы требуете жалованья.
– Конечно, – ответила Белла. – А что, разве другие не требуют?
– Юные леди ваших лет обычно ищут приличный дом.
– Мне это не важно, – отрезала Белла. – Я хочу помогать маме.
– Зайдите через неделю, – сказала Особа. – А если я услышу о чем-нибудь раньше этого срока, я вам напишу.
Письма от Особы не пришло, и ровно через неделю Белла надела самую красивую шляпку, которая реже других попадала под дождь, и зашагала на Харбек-стрит.
Был унылый октябрьский день, в воздухе висела серая мгла, которая к ночи обещала обратиться в туман. Сквозь нее ярко сверкали витрины расположенных вдоль Уолворт-роуд магазинов, которые девушка, выросшая в Белгравии или на Мэйфер, не удостоила бы и взглядом, однако Беллу они притягивали и искушали. Там было столько вещей, которые ей так хотелось иметь и которые она никогда не сможет купить.
В это мертвое время года Харбек-стрит часто бывает совсем пустой – длинная-длинная улица, бесконечная череда уходящих вдаль в высшей степени респектабельных домов. Контора Особы находилась в дальнем конце, и Белла поглядела вдоль длинной серой улицы едва ли не с отчаянием – пеший путь из Уолворта утомил ее больше обычного. В эту минуту мимо проехал экипаж – старомодная желтая коляска на удобных рессорах, запряженная парой крупных серых лошадей, с величественнейшим кучером и сидевшим рядом с ним рослым лакеем.
«Прямо карета феи-крестной, – подумалось Белле. – Не удивлюсь, если она когда-то была тыквой».
Дойдя до конторы Особы, Белла, к своему изумлению, обнаружила, что желтая коляска остановилась поблизости, а рослый лакей ждет у крыльца. Белле даже сделалось не по себе при мысли о том, что, войдя в контору, она может столкнуться с владелицей этого великолепного экипажа. Девушка мельком увидела ее, когда коляска проезжала мимо, успев заметить украшенный перьями капор и горностаевый воротник.
Величественный прислужник Особы провел Беллу наверх и постучал в дверь кабинета.
– Мисс Роллстон, – доложил он извиняющимся тоном, покуда Белла ждала снаружи.
– Проводите ее сюда, – быстро ответила Особа, и затем Белла услышала, как она полушепотом объясняет что-то клиентке.
Белла вошла, являя собой свежий, цветущий образ юности и надежды, и не успела она посмотреть на Особу, как взгляд ее оказался прикован к владелице экипажа.
Никогда еще ей не доводилось видеть такой древней старухи, как старая леди, сидевшая у камина Особы: крошечная ветхая фигурка, сверху донизу утопавшая в горностаях, морщинистое личико под капором с перьями, настолько иссушенное годами, что от него остались лишь пара глаз и острый подбородок. Нос тоже был острый, орлиный, но небольшой, и он попросту терялся между выступающим подбородком и огромными сверкающими глазами.
– Леди Дакейн, это мисс Роллстон.
Скрюченные, как птичьи когти, и унизанные драгоценными камнями пальцы поднесли двойной лорнет к неестественно блестевшим черным глазам леди Дакейн, которые увеличились за стеклами до гигантских размеров и уставились на Беллу ужасно строго.
– Мисс Торпинтер все мне о вас рассказала, – проскрежетал старческий голос, прилагавшийся к глазам. – Крепкое ли у вас здоровье? Вы сильны, деятельны, способны хорошо есть, крепко спать, с удовольствием гулять, радоваться всему, что есть в жизни хорошего?
– Я не знаю, что такое болезнь или праздность, – ответила Белла.
– Тогда, я думаю, вы мне подходите.
– Разумеется, в том случае, если вам будут предоставлены совершенно удовлетворительные рекомендации, – вставила Особа.
– Мне не нужны рекомендации. Видно, что эта девушка честна и невинна. Я ей доверяю.
– Это так похоже на вас, дорогая леди Дакейн, – промурлыкала мисс Торпинтер.
– Мне нужна сильная молодая девушка, здоровье которой не причинит мне никаких хлопот.
– В этом отношении вам прежде так не везло, – промурлыкала Особа, чьи голос и манеры в присутствии старухи начали источать текучую сладость.
– Да, получилось несколько неудачно, – пробурчала леди Дакейн.
– Но я уверена, что мисс Роллстон вас не разочарует, хотя, конечно, неприятный случай с мисс Томсон, которая казалась просто образцом здоровья… и мисс Бленди, которая говорила, что не была у врача с того времени, как ей делали прививку…
– Вранье, – пробормотала леди Дакейн, а затем, повернувшись к Белле, коротко спросила: – Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы провести зиму в Италии?
В Италии! От этого слова веяло волшебством. Юное хорошенькое личико Беллы залилось румянцем.
– Я всю жизнь мечтала побывать в Италии, – выдохнула она.
Из Уолворта – в Италию! Каким далеким, каким невозможным казалось такое путешествие этой романтичной мечтательнице!
– Что ж, ваша мечта сбудется. Приготовьтесь уехать с вокзала Чаринг-Кросс поездом класса люкс ровно через неделю в одиннадцать часов. Будьте на вокзале за четверть часа до отправления. Мои слуги проводят вас и помогут с багажом.
Леди Дакейн поднялась из кресла, опираясь на костыль, и мисс Торпинтер повела ее к дверям.
– А что касается жалованья?.. – спросила Особа по дороге.
– Ах да, жалованье как обычно – и если девушка хочет получить четверть вперед, напишите мне, я пришлю чек, – небрежно ответила леди Дакейн.
Мисс Торпинтер проводила свою клиентку до самого крыльца и подождала, пока та усядется в желтую коляску. Когда она, слегка запыхавшись, вернулась в кабинет, то начала обращаться к девушке с прежней надменностью, которую Белла находила столь унизительной.
– Считайте, что вам несказанно повезло, мисс Роллстон, – заявила она. – У меня в книгах записаны десятки юных леди, которых я могла бы рекомендовать этой клиентке, однако я не забыла, что просила вас зайти сегодня, и решила предоставить место именно вам. Старая леди Дакейн – одна из лучших в моих книгах. Она дает компаньонке сто фунтов в год и оплачивает все дорожные расходы. Вы будете купаться в роскоши.
– Сто фунтов в год! Какая прелесть! А что, мне нужно будет очень нарядно одеваться? Леди Дакейн любит светскую жизнь?
– В ее возрасте?! Нет, она живет уединенно, в собственных апартаментах; при ней только горничная-француженка, лакей, личный врач и посыльный.
– А почему те две компаньонки ее оставили? – спросила Белла.
– У них начались нелады со здоровьем.
– Бедняжки! Значит, им пришлось уйти?
– Да, им пришлось уйти. Полагаю, вы хотите получить четверть жалованья вперед?
– Да, конечно, если можно! Мне надо будет кое-что купить.
– Очень хорошо, я напишу леди Дакейн, она пришлет чек, и я вышлю вам остаток – за вычетом моих комиссионных за год.
– Честно говоря, я не помню, чтобы вы говорили о комиссионных.
– Вы же не думаете, что я держу контору ради удовольствия.
– Конечно нет, – промямлила Белла, вспомнив о пяти шиллингах вступительного взноса; но ведь нельзя рассчитывать, что тебе подарят сотню в год и зиму в Италии всего за пять шиллингов.
