в море. Кто хочет конфет и купаться?
Раздалось дружное «я» и дети действительно бросились надевать подготовленные наряды.
— Рыцари всегда во всём первые! — к нам подскочил Миша, вызвав очередной смех мамы. Он оделся как попало: рубашка не заправлена, одна из брючин засунута в носок. Я сел на пол, чтобы привести его в порядок. Всё же, Елена хотела сделать зарисовку всех нас с натуры, а для этого надо выглядеть идеально.
— Рыцари должны быть не первыми, а брать на себя ответственность за других, — я чиркнул пальцем по его носу. — Только защищая и помогая нуждающимся можно стать настоящим героем.
— Понял, принял, — кивнул он и развернулся, чтобы помочь одному из братьев, Дмитрию, застегнуть рубашку.
Я смотрел на всё это и не мог удержаться от улыбки. Подобные моменты давно не редкость в моей семейной жизни, но каждый раз радость наполняла сердце.
Принятое десять лет назад решение оказалось правильным. Наши чувства с Еленой только углублялись со временем. Я ни разу не пожалел о своём выборе, эта искренняя и простая девушка стала прекрасной матерью для моих детей и поддержкой для меня лично. Да, она не проявляла строгости к детям, но те её любили и боялись расстроить. Так что пара вздохов и напускная слеза, как те были готовы в лепёшку разбиться, но исполнить любую просьбу. Всё, лишь бы мама снова улыбалась.
Наконец, дети были собраны. Они выстроились в рядок, а служанки поправляли мелочи в одежде и причёсках.
— Отряд Скарабейниковых собран! — рапортовал мне Миша.
— Что ж, в таком случае, пора. Кто понесёт мольберт?
На эту должность вызвался Константин, старший сын. Он был самым тихим и упрямым среди детей. И самым ответственным, хоть и любил баловаться вместе со всеми. Сплочённость младших Скарабейниковых мне нравилась и вселяла чувство гордости. Чемоданчик с кистями и красками взял Михаил.
Спускаясь по лестнице, я держал на руках Софию. В левой руке ладонь шестилетней Марии, моей маленькой принцессы. Она любила наряды и уже имела самый обширный гардероб среди всех. Хотя, когда другая дочь подрастёт, всё может измениться.
Елена шагала рядом, лёгкая улыбка практически никогда не покидала её лица. Да и моего, наверное, тоже, особенно когда семья была в сборе.
Мы вышли из особняка под палящие лучи местного светила. Собственно, проект разработал сын Черничкиных, он действительно стал архитектором, как того и хотел. Материал доставили из Изнанки с огромными обезьянами. В тех джунглях было много деревьев с ровными стволами высотой больше десяти метров.
Строительством занимались тануки под руководством слуг рода, они же сплети и вырезали всю мебель в доме, а также текстиль. Так что интерьер у нас был аутентичным.
Я создал заградительный барьер вокруг острова: больше ни одно из соседних племён не могло до нас добраться. Так что в итоге политику невмешательства всё же соблюдал. Тануки не в счёт. Они стали хорошей рабочей силой для меня, чему сами были несказанно рады. За новую вкусную еду и кое какие блага цивилизации, как медицина, им только и требовалось, что собирать макры, которые валялись повсюду в огромном количестве.
Наконец, мы добрались до пляжа. Стоило детям увидеть воду, как вся орава с визгом понеслась вперёд, а София начала вырываться из рук. Я отпустил её, а сам помог жене дойти до запланированного места. Служанки под нашим руководством расстелили покрывало и расставили еду из корзин. А после я позвал детей. Мы быстро привели их внешность в порядок и заняли позиции. Елена отошла от нас и начала рассматривать с разных ракурсов.
За рождение каждого ребёнка Скарабей даровал ей новую способность. За Михаила досталась возможность печатлеть в памяти образы навечно. Мы практически не пользовались фотоаппаратами, так как моя любимая была художницей. Учитывая, что детей заставить усидеть на месте надолго невозможно, дар пришёлся как нельзя кстати.
Наконец, Елена кивнула и улыбнулась шире.
— Готово, — сказал она, а я подскочил к ней, чтобы помочь сесть. Дети же набросились на еду.
За Константина, нашего первенца, она получила дар прятать в свои картины объекты. Вес до пяти килограмм, размер — не больше самого рисунка. При этом на сами полотна вложенные вещи никак не влияли. Я мог видеть содержимое благодаря своей способности, как и супруга, больше никто.
За Марию, третьего ребёнка, Елена смогла создавать «живые» картины. Стоило влить в них немного силы и рисунок оживал, зацикливаясь на несколько секунд. Её услуги и так стали популярны, а с этим даром взлетели до небес. Так что она своим творчеством вносила в семейный бюджет приличные суммы.
С появлением Дмитрия она могла чувствовать и связываться со всеми детьми на расстоянии. Они просто чувствовали, что мама их зовёт, либо могли сами позвать на помощь. Эта способность распространялась и на меня, и на родившуюся после Софию. Но не на Анну.
А за младшую появились вещие сны. В основном это было что-то несущественное, как что будет подано на завтрак, но иногда Елена предсказывала исход моих деловых сделок. Распространялось это только на нашу семью, ничью чужую судьбу она увидеть не могла.
Анна со Львом остались в роду. Хоть фактически мужчина так и не стал членом рода, для нас всех он давно был своим человеком. Да и для всего остального мира он являлся полноценным слугой, нося тот самый перстень, что я для него сделал под заказ. Первопредок так и не согласился принять его, к сожалению. А тайна о причинах так и осталась таковой.
У них появились мальчик и девочка, больше не хотели. Да им и не надо было, договора подобного с Первопредком не имели. Анна поражалась нашему размаху и иногда причитала, что я эксплуатирую бедную Елену. Но моя жена сама была рада большой семье. Да и я тоже, чего греха таить. Ведь у нас много помощников, потому не было ощущения тяжелого бремени. Слуги с радостью занимались нашими детьми, да и няньки имелись. Хорошо быть богатым.
Через пару часов детей увели служанки, а я остался с Еленой на пляже. Её картина уже была почти закончена. Себя она пририсовала рядом со мной. Моя рука приобнимала её за талию.
— В жизни ты красивее, — прошептал я, повторив жест с картины.
Она улыбнулась и смущённо отвела взгляд, всматриваясь в горизонт.
Мы не постоянно находились здесь, разумеется. Особняк Скарабейниковых вновь принадлежал мне, за эти годы удалось выпросить Яну продать свою долю, а Анна добровольно
