— Да! — выдохнул Катберт, хватая ее за руки и пытаясь притянуть к себе. — Необходимо.
— Катберт, — зловеще предостерегла его Уитни, — даю вам три секунды на то, чтобы убрать от меня руки, прежде чем я закричу на весь дом.
Как ни странно, Катберт немедленно послушался и разжал пальцы, но не отошел, а, повалившись на колени, положил руку на сердце, очевидно, готовясь сделать предложение.
— Кузина Уитни, — хрипло пробормотал он, раздевая ее похотливым взглядом, — я должен высказать вам, что у меня на уме и сердце…
— Я прекрасно знаю, что у вас на уме, — перебила Уитни, уничтожающе фыркнув. — Вы весь ужин бесстыдно рассматривали меня!
— Но я должен сказать, — визгливо настаивал Катберт.
Его руки потянулись к подолу голубого платья, и Уитни брезгливо подобрала юбки, почти убежденная, что он собирался приподнять их и попытаться разглядеть ее ноги. Лишенная опоры рука вернулась на прежнее место, ближе к сердцу.
— Я восхищаюсь вами всеми фибрами своего существа. И питаю глубочайшее уважение к…
Катберт, неожиданно осекшись, умолк, с ужасом уставясь куда-то в пространство.
— Искренне надеюсь, — лениво протянул с порога веселый голос, — что я не помешал ничьим изъявлениям чувств.
Клейтон подошел поближе к Уитни и до тех пор мерил ироническим взглядом рассерженного Катберта, пока тот наконец не поднялся, неуклюже споткнувшись при этом.
— Моя кузина учила меня новой игре, в которой участвует лишь один человек, — выдавил он.
Добродушно-веселое выражение лица Клейтона мигом испарилось. Коротким кивком показав на дверь, он предложил:
— Теперь вы всему научились, и поэтому предлагаю пойти немного попрактиковаться.
Катберт стиснул кулаки, поколебался, еще раз отметил холодную решимость в глазах противника и счел за лучшее исчезнуть. Подождав, пока за ним закрылась дверь, Уитни облегченно вздохнула.
— Спасибо, — благодарно начала она, — я…
— Я должен бы свернуть вам шею! — взорвался Клейтон.
Слишком поздно Уитни поняла, что следовало хотя бы не опираться на «больную» ногу.
— Позвольте поздравить вас с сегодняшними блестящими достижениями, мадам, — мрачно объявил он. — Менее чем за двенадцать часов вы ухитрились перетянуть Уиткома на свою сторону и повергнуть Катберта к своим ногам.
Уитни молча уставилась на герцога. Хотя его тон был далек от шутливого, однако уголок рта подозрительно дернулся в гримасе, сильно похожей на улыбку. Подумать только, а она тряслась от страха при одной мысли о том, в каком он, должно быть, бешенстве!
— Вы настоящий дьявол, — прошептала она, не зная, то ли смеяться, то ли наброситься на него.
— Вряд ли вас можно посчитать ангелом, — издевательски бросил Клейтон.
Весь день Уитни терзалась противоречивыми эмоциями: гневом, страхом, тоской и обидой, — не зная, что ожидает впереди и какова будет месть Клейтона. И теперь, глядя в это красивое лицо человека, который вовсе не собирался преследовать ее и, очевидно, забавлялся происходящим, девушка потеряла последние остатки самообладания. Зеленые глаза затуманились слезами усталого облегчения.
— Это был самый ужасный день, — прошептала она.
— Вероятно, потому, что вы тосковали по мне, — заметил он так язвительно, что плечи Уитни затряслись от подавленного смеха.
— Тосковала по вам? — неверяще хихикнула она. — Да я с радостью вонзила бы вам кинжал в сердце!
— Но тогда мой призрак преследовал бы вас до могилы, — угрожающе пообещал он.
— И это единственная причина, почему вы еще живы, — пояснила девушка.
И тут веселый смешок почему-то закончился сдавленными рыданиями, и по щекам потекли слезы.
Клейтон нежно обнял ее за плечи, предлагая безмолвное утешение, и Уитни приняла его. Повернувшись к нему, она уткнулась лицом в его фрак цвета голубиного крыла и выплакала свои беды и неудачи в объятиях человека, ставшего их причиной. Наконец соленый поток иссяк, но Уитни не спешила отстраниться и крепче припала щекой к теплой, мускулистой, надежной груди.
— Чувствуете себя получше? — пробормотал он. Уитни покорно кивнула и, взяв протянутый платок, вытерла глаза.
— Последний раз я плакала, когда мне было двенадцать лет, но с тех пор, как вернулась домой, только и делаю, что рыдаю. — Подняв голову, она неожиданно заметила в его глазах нечто вроде мучительного сожаления, и тихо сказала:
— Могу я спросить у вас кое-что?
— Все, что угодно.
— Все, что в ваших силах и в пределах разумного, конечно, — напомнила Уитни, всхлипывая и улыбаясь одновременно.
Не отвечая на беззлобный укол, Клейтон лишь наклонил голову.
— Что заставило вас пойти на эту… эту выходку в духе средневековья? — спросила она спокойно, без всякой запальчивости. — Что вынудило вас обратиться к моему отцу, не поговорив со мной, едва зная меня?
И хотя его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, Уитни почувствовала, как напряглись его мышцы, и торопливо объяснила:
— Я только пытаюсь понять ход ваших мыслей. Мы не слишком поладили на маскараде у Арманов. Я посмеялась над вашим титулом и отвергла ваши ухаживания, однако вы решили, что желаете жениться именно на мне. и ни на ком другом. Почему?
— А что вы думаете по этому поводу?
— Не знаю. Ни один мужчина не делает предложения женщине лишь затем, чтобы мучить ее и разрушить жизнь, поэтому у вас должна быть другая причина.
Несмотря на то, что слова Уитни звучали несколько оскорбительно, Клейтон улыбнулся, поскольку пребывал в прекрасном расположении духа: Уитни позволила ему держать ее в объятиях.
— Не можете же вы осуждать меня за то, что я хочу вас, в противном случае вам пришлось бы проклинать всех мужчин. Я признаю, что браки по расчету отдают средневековьем, но они приняты в лучших семьях Европы. Таков обычай!
— В вашей семье, вероятно, — вздохнула Уитни, — но не в моей. И не могу поверить, будто в подобных браках не существует ни малейшего шанса на то, что супруги в конце концов не начинают испытывать друг к другу какое-то подобие нежного чувства и даже, вероятно, нечто вроде любви.
— Но можете ли вы поклясться, что никогда не испытывали ко мне симпатии? — мягко настаивал он. — Даже против воли?
В голосе не слышалось ни вызова, ни издевательских ноток, провоцирующих на спор, и неизменное чувство справедливости помешало Уитни ответить резкостью. Неловко пожав плечами, она отвела глаза:
— Иногда.
— Но всегда против воли? — шутливо осведомился Клейтон.
Уитни, сама того не желая, улыбнулась.
— Против воли и всех доводов рассудка. Взгляд Клейтона потеплел, и Уитни поспешила сменить тему:
