Та самая книга, что не относилась к мифологии древней Греции, принадлежала перу французского писателя, художника и колдуна семнадцатого века — некоего Филиппа Шеалье. Ныне известного под именем Шалит. Самый старый Ткач, вот уже почти триста пятьдесят лет, плетет сети. По большей части Шеалье описывает исследование других миров. Некая смесь каббалы и герметизма, складывается в сложно перевариваемую кашу. Но любопытней всего в книге, рисунки.
Самый красочный эстамп, изображает войну. Но далеко не простую войну. Бьются четыре армии и можно только позавидовать фантазии художника, ибо он нарисовал такое видовое разнообразие воинов, что ни описать их, ни тем более перечислить нельзя. Тут и страшные демоны, и драконы, и звери, и люди, и полулюди-полузвери, и гибриды огня с ветром и… короче, очень много всего. Объединяет их одно — все они персонажи книг. Причем не только книг, написанных до семнадцатого века, но тех, что выйдут позднее. Если присмотреться, можно увидеть и гномов, и гоблинов, и эпических героев, вроде Геракла. Художник попытался впихнуть столько персонажей из литературы, что диву даешься. Естественно он не мог нарисовать всех, но попытался. И здесь мы тоже видим муз. Они возглавляют три из четырех армий. Мелета, ведет в бой армию снежных монстров, Мнема, огненных демонов, а Аэда, наконец, сняла маску и за ней море тьмы и Семь Толстяков. На эстампе видно — Аэда мужчина. Он улыбается, и Чану немного страшно от этой улыбки. Он понимает, что Аэда далеко не хорошая муза. Впрочем, все они вовсе не добрые и пушистые.
Музам посвящена четверть библиотеки Чана. Самая старая часть. А вот новая, о Толстых Ткачах. Если задаться целью, собрать данные о них, не так и сложно. Просто ищи книги, повлиявшие на мир и будь уверен, за ними стоят толстяки. Однако иногда, с частотой примерно в десять-двадцать лет, появляется ряд книг, не принадлежавших их перу. В такой год приходит тот, кто может писать не хуже Ткачей. Теперь Чан знал, что его величают эмиссар. Слуга Мелеты. Откуда Чан узнал, что именно Мелеты, а не Мнемы, или Аэды? Ну, он предполагал, что Ткачи представляют в мире как раз последнюю, к тому же недавно он познакомился со слугами Мнемы. Трудно признать, что иногда и убийство искусство, но Чан сделал это. Клан Слепой Дюжины, подходил под слуг Мнемы целиком и полностью. О нем в библиотеке тоже литературы достаточно. Большая часть, правда, прибавилась где-то в последние месяцы. Если бы Чана тогда не пригласили на встречу, если бы к нему не пришел Дмитрий, он оставался бы в потемках и по сей день. Но ответы сами явились к нему, как к упорному рыбаку всегда приплывает рыба.
Сейчас у Чана сложилась полная картина. Толстые Ткачи, покланяются и служат Аэде. Песнь Аэды — это перемены. На протяжении долгого периода истории человечества, Ткачи меняли ход его развития. Придумывали новое, уничтожали старое и нисколько не заботились о том, к чему приведут мир перемены. Они пели песню Аэды, с искусством оперного тенора. Дмитрий — эмиссар, слуга Мелеты. Он ничуть не менее талантлив, нежели Толстые Ткачи и тоже хочет изменить мир. Но у него есть какая-то цель. Если Ткачи, просто меняли жизнь людей, ни к чему не стремясь, эмиссар должен добиться определенного результата. Ведь опытность и раздумья всегда приводят к чему-то. К завершению, к логическому концу, к победе или поражению. Чан не очень представлял себе назначение Мнемы, но по тому, над чем трудились ее слуги, сделал кое-какие выводы. Слепцы — самые искусные убийцы в мире. Их пища — человеческий страх, смерть их призвание и никто не умеет делать это лучше. Но если судить по профилю памяти, их сила и слава, в прошлом. И с каждым годом становится все меньше. Память может вдохновить, разве что на мемуары, но не создать нового. Чан сделал ставку именно на них. Правда, не только на них, но слепых оказалось проще всего обмануть.
Чан поднес ко рту пиалу и сделал глоток. Каждый раз, когда он подходил к завершению логической цепочки, у него потели ладони. С одной стороны, что ему терять? Он стар и болен, это его единственны шанс. С другой, если его задумка провалится, он умрет меньше чем через месяц, а так, врачи поддержат его еще лет десять. Но другой такой возможности, может не представится. До прихода следующего эмиссара, он не доживет, а он очень важная персона в плане. Сакэ обожгло горло, Чан поставил пиалу обратно. Он принялся прокручивать все с самого начала…
Семь Толстых Ткачей
— А я говорю, мы теряем контроль!
— В этом нет ничего страшного Фарит. Нельзя контролировать все.
— Можно и нужно! Я предлагаю поставить точку, пока не поздно. Мы еще можем все остановить.
— Уже ничего нельзя остановить Фарит. На якудзу началась показательная охота. Император выступил и сказал, что не потерпит их в Японии. Китай ощерился оружием, и никто не сможет въехать на его территорию, без тотальной проверки. По телевидению крутят репортажи о жертвах якудза и клана Слепой Дюжины. Общество в панике и кроты определенно поедут во Владивосток. Император объявил, что будет присутствовать на саммите, и они попытаются его убить. Может они уже там. Так что мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться.
— Но как это подведет нас к цели? Как Денис или Аня, сможет убить кротов, или тем более Демьяна, сидя неизвестно где, а этот идиот еще решил улететь оттуда.
— Все просто. Если гора не идет к Магомеду…
— Кроты пойдут к горе!
— Да, сдадим им Дениса и посмотрим, что из этого получится…
— Подождите! Мне сообщили, что его потеряли!
— Кого?
— Главного героя!
— Как?
— Он сел в такси, но в аэропорт машина приехала одна. Наверное, сукин сын выпрыгнул.
— Найдите его!
— Не могут!
— У него что, нет жучка?
— Есть, куртку и джинсы, с вшитыми передатчиками нашли в мусорной корзине.
— Аннулируйте его карточки! Поставьте под контроль все аэропорты, вокзалы и выезды из города! Ублюдок не уйдет!
— Я отключаюсь.
— Шалит? Почему?
— Я думаю, теперь книга завершится сама.
— То есть?
— То есть, нам больше не надо ни о чем беспокоиться. Достаточно подготовить место… До встречи.
— Шалит, мы не понимаем?
— Он ушел…
Аня
Освободиться от простыней Ане так и не удалось. Вместо этого, она вся покрылась потом и пыталась разжевать кляп. Получалось тоже очень плохо, но постепенно Аня добилась некоторых успехов — тряпка стала мокрой, от нее отслаивались маленькие кусочки. Приходилось их проглатывать, но ничего не поделаешь. Но когда открылась дверь, у Ани глаза полезли на лоб. В комнату вошел не Денис, не горничная, а два слепых мужика. Оба в больших темных очках и с тросточками, однако, стекла безошибочно направились на девушку, а на губах проявились оскалы. Аня что-то мычала, как ни странно, слепые поняли что.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
