— Мистер Которн, — остановил меня голос Лима.
Я обернулся.
— Да?
— Кажется, вы что-то забыли.
— Действительно, — я вернулся к столу, подхватил бумажный пакет с пистолетом марки «смит и вессон», стреляющим специальными патронами 38-го калибра, и унес его с собой в лифт, на улицу, в такси и, наконец, в номер отеля «Раффлз».
Глава 21
Я разговаривал сам с собой, когда зазвонил телефон. В молчании я прождал с половины четвертого до семи, когда начался ставший уже привычным ежевечерний припадок, ничем не отличавшийся от вчерашнего или позавчерашнего. К половине восьмого я уже разошелся вовсю, проводя безжалостный анализ собственного характера, доминантой которого несомненно являлось слабоволие. В начале девятого, когда раздался звонок, я просто сорвал трубку с телефонного аппарата. Я поговорил бы и с дьяволом, но такой чести меня не удостоили, поэтому пришлось удовольствоваться Дэнджефилдом.
— Как дела, Которн? Вы получили сигнал?
— Нет.
— Я так и думал. Сачетти, похоже, хочет, чтобы вы изрядно попотели.
— Он этого добился.
— Я тут разведывал обстановку.
— И?
— Думаю, нашел кое-что интересное.
— Что же?
— Я промок.
— Должно быть, попали под дождь.
— Поэтому зашел в портняжную мастерскую, чтобы мне высушили и прогладили костюм. Сидя там, я заметил парня, который принимал ставки.
— И что?
— Когда мне принесли костюм, пришел другой парень, скорее всего, курьер, и унес с собой собранные первым деньги. Я последовал за ним.
— Куда?
— В Чайнатаун. В забегаловку на Рыбной улице.
— Вы и сейчас там?
— Именно.
— Зачем вам это нужно?
— Потому что, если я не ошибаюсь, забегаловка на Рыбной улице — промежуточная станция. Когда они все подсчитают, деньги перекочуют в штаб-квартиру.
— То есть туда, где должен быть Сачетти?
— Точно, Которн.
— А если он-таки там?
Я услышал, как тяжело вздохнул Дэнджефилд.
— Иногда, Которн, мне приходит в голову мысль о том, что у вас вместо мозгов опилки. Сачетти не жаждет вас видеть, не так ли?
— Вроде бы нет.
— Когда жена свяжется с ним, он, конечно, вас примет, но как вы собираетесь выбираться от него?
— А в чем проблема?
— В чем проблема? — передразнил меня Дэнджефилд. — Анджело в розыске, Которн. В розыске… Он может решить лечь на дно и утащит вас с собой. Поэтому, когда вы пойдете к нему, кто-то должен поджидать вас у дверей.
— И это будете вы.
— Совершенно верно.
— С чего такое благородство, Дэнджефилд?
— Мне нужен микрофильм.
— Вы его получите.
— Лишь после того, как вы увидитесь с Анджело. Если во время встречи с вами что-то случится, его у меня не будет.
Я уже собрался сказать, что он может придти в отель и забрать микрофильм, но он не дал мне открыть рта.
— Этот парень уходит. Мне пора, — и в трубке раздались гудки отбоя.
Мне не оставалось ничего другого, как ждать, пока телефон зазвонит вновь или кто-то постучит в дверь. Ожидать — так с комфортом, решил я. Послал коридорного за обедом, потом долго лежал в постели, глядя в потолок, прежде чем заснуть. Следующим утром я просидел в номере чуть ли не до полудня, но мне так и не позвонили. Поэтому я поймал такси и поехал в аэропорт встречать моего партнера, который неизвестно по какой причине пришел к выводу, что я должен ждать телефонного звонка непременно в его компании.
Иммиграционный контроль Триппет прошел четвертым. Следом за ним появился знакомый мне мужчина с Длинными вьющимися волосами, которого Карла Лозупоне называла Тони. Он глянул на меня, нахмурился и повернулся к своему спутнику, худому, среднего роста, с близко посаженными глазами, острыми носом и подбородком чем-то похожему на лиса.
Триппет заметил меня и помахал рукой. Я поспешил к нему.
— Эдвард, — улыбнулся он, — я очень рад, что вам удалось выкроить время и встретить меня.
Мы обменялись рукопожатием.
— Почему вы прилетели, Дик?
— Разве Сэмми не сказал вам?
— Он сказал, что вас обеспокоило мое здоровье или что-то в этом роде.
На лице Триппета отразилось удивление.
— Так и сказал?
— Именно так, — подтвердил я.
— Я ни о чем не волновался. Он поднял меня с постели телефонным звонком в четыре часа утра, чтобы сказать, что вы влипли в какую-то историю, и мне следует поспешить вам на помощь.
— И в чем же, по его мнению, вы могли бы мне помочь?
Ответить Триппет не успел.
— Что случилось, Которн? — голос я узнал. В последний раз я слышал его в аэропорту Лос-Анджелеса, когда мне рекомендовали позаботиться о Карле Лозупоне. Теперь голос желал знать, почему я не исполнил поручение.
Я повернулся.
— Привет, Тони.
В отличие от Триппета в его строгом, хотя и из легкой ткани, синем костюме, Тони оделся для тропиков: желто-оранжевый двубортный пиджак из льняного полотна с белыми пуговицами, темно-зеленые брюки, желтая рубашка с зелеными, шириной в дюйм, полосками и коричневые туфли. Я решил, что одевался он в Майами-Бич. Его приятель с лисьим лицом отдал предпочтение черному костюму, а на жару отреагировал лишь тем, что чуть ослабил узел галстука.
— Это он, — пояснил Тони своему спутнику. — Которн. О котором я тебе говорил.
Мужчина с лисьим лицом кивнул и надел черные очки, наверное, чтобы лучше рассмотреть меня.
— Это Терлицци, — продолжил Тони. — Он тоже хочет знать, что произошло. Поэтому босс и послал его.
— Это мой деловой партнер, мистер Триппет, — ответил я. — Мистер Терлицци и… по-моему, я так и не знаю вашей фамилии.
— Чиа, — пробурчал он. До рукопожатий дело как-то не дошло. — Что случилось с Карлой, Которн? Босс хочет знать все.
— Ее задушили.
Терлицци снял очки и сунул их в нагрудный карман. Чуть кивнул, словно предлагая мне продолжать. А потом я впервые встретился с ним взглядом и тут же пожалел, что он снял очки. Глаза у него были цвета мороженых устриц, теплом они могли бы соперничать с полярной ночью, и у меня возникло ощущение, что я могу углядеть в них, чего не следовало бы, если тут же не отведу взгляд.
— Где были вы? — спросил Тони Чиа.
— Меня как раз били.
— Кто это сделал?
— Бил меня или душил Карлу?
— Плевать мне, кто вас бил. Кто душил Карлу?
— Полиция ищет Сачетти.
— Сачетти, а? — Чиа вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну, закурил. — Его работа?
— Откуда мне знать?
— Кое-что, Которн, вам знать все-таки нужно. К примеру, почему я и Терлицци прилетели в Сингапур. Мы здесь, потому что нам поручено найти убийцу Карлы, а потом я отдам его Терлицци, который немного не в себе. Совсем немного. Надеюсь, вы меня понимаете?
— Стараюсь, — ответил я.
— Действительно, чего тут не понять, — вставил Триппет.
— Кто, вы сказали, он такой? — Чиа указал кулаком на Триппета.
— Мой деловой партнер, или, если угодно, компаньон.
— Скажите ему, чтобы он заткнулся.
— Скажите сами.
Чиа посмотрел на Триппета и одарил его вежливой, даже дружеской улыбкой.
— Если мы или фараоны в течение сорока восьми часов не найдем убийцу Карлы, знаете, что мне поручено сделать?
— Наверное, что-то ужасное, — предположил Триппет.
— Ты, — произнес Терлицци, сопровождая возглас резким взмахом левой руки.
— Так он может говорить? — искренне удивился я.
— Естественно, может, — подтвердил Чиа. — Он, конечно, слегка тронулся умом, но говорить может. Но я все-таки намерен сказать вам, что я сделаю, если убийцу Карлы не поймают.
— Хорошо, — вздохнул я. — Что же?
— Нам придется заменить его другим. И более всего для этого подойдет человек, которому было предложено приглядывать за Карлой. Это вы, Которн.
— Ты, — отозвался Терлицци.
— А он у нас мастер. Изрежет вас на мелкие кусочки, — Чиа рассмеялся, а на губах Терлицци заиграла довольная ухмылка, и он пристально оглядел меня, словно примериваясь, с чего начать.
— Ты, — в третий раз повторил он.
— Боюсь, вы упускаете некоторые мелочи, мистер Чиа, — вмешался Триппет.
— Угомонится он или нет? — спросил у меня Тони.
— Мне кажется, вам лучше послушать, — посоветовал ему я.
— Видите ли, мы не в Нью-Йорке и не в Нью-Джерси, даже не в Лос-Анджелесе, — ровным голосом продолжал Триппет. — Одно слово мистера Которна или мое, и вы оба окажетесь в местной тюрьме. Надо отметить, что сингапурские чиновники, ведающие тюрьмами, крайне забывчивы, и вы можете просидеть там год, а то и два, прежде чем о вас вспомнят. Такое уже случалось.
