— Видите ли, мы не в Нью-Йорке и не в Нью-Джерси, даже не в Лос-Анджелесе, — ровным голосом продолжал Триппет. — Одно слово мистера Которна или мое, и вы оба окажетесь в местной тюрьме. Надо отметить, что сингапурские чиновники, ведающие тюрьмами, крайне забывчивы, и вы можете просидеть там год, а то и два, прежде чем о вас вспомнят. Такое уже случалось.
— Кто он такой? — поинтересовался у меня Чиа.
— Его отцу когда-то принадлежала половина Сингапура, — ответил я. — Теперь по наследству она досталась ему.
Мой компаньон скромно улыбнулся.
— Только треть, Эдвард.
— Плевать мне, что тут ему принадлежит. Волноваться надо вам, а не ему, потому что теперь я с вас не слезу. Я и Терлицци.
Я пожал плечами.
— Вы всегда сможете найти меня в «Раффлзе».
— Мне говорили, что это старая развалюха.
— Насчет старой ошибки нет.
— Вы забронировали мне номер? — спросил Триппет.
— Вы будете жить в номере Карлы.
— Отлично.
— Вы остановитесь в этом номере? — Чиа, похоже, шокировали слова Триппета.
— Я не имел чести знать эту женщину, не правда ли?
— Да. Пожалуй. Мы с Терлицци будем в «Хилтоне».
— Где же еще? — риторически заметил я.
— Это что, шутка?
— Конечно. Если вы хотите пообщаться с полицией, обратитесь к детективам-сержантам Хуангу и Тану.
— Запишите их, ладно?
Я написал фамилии детективов на авиационном билете Чиа.
— Благодарю. Я с ними поговорю. И помните, Которн, каким бы влиянием ни пользовался тут ваш компаньон, мы с Терлицци от вас не отстанем. Боссу не понравилось известие о смерти Карлы. Он просто слег, получив телеграмму. Он плохо себя чувствует, и мы надеемся, что его настроение улучшится, если мы найдем убийцу.
— Еще как улучшится, — ввернул Триппет.
Чиа злобно глянул на него.
— Помните о том, что я сказал вам, Которн.
— Не забуду до конца жизни, — успокоил его я.
— Ты, — выкрикнул Терлицци.
— Отнеситесь к моим словам серьезно, — Чиа повернулся и направился за своим багажом.
— Напыщенный мерзавец, а? — пробурчал Триппет.
— Знаете, что я вам скажу?
— Что?
— Должно быть, его впервые охарактеризовали таким эпитетом.
Мы взяли чемодан Триппета, нашли носильщика, который рассмеялся, когда Триппет сказал ему что-то по-малайски, а затем проследовали к такси, водитель которого, бородатый сикх, пообещал в мгновение ока доставить вас в «Раффлз».
— Так что сказал вам Лим? — спросил я, когда такси тронулось с места.
— Во-первых, что вас сильно побили, и, судя по синяку На челюсти, сказал правду… собственно, он обычно не лжет.
— Что еще?
— Что убили Карлу Лозупоне, а вы отвергаете всякое предложение о сотрудничестве. Поэтому он настоятельно советовал мне приехать и помочь вам.
— В чем же?
— Должен признать, что он не сказал ничего конкретного.
— Дэнджефилд в Сингапуре.
— Тот самый агент ФБР?
— Да.
— А что он здесь делает?
— Помогает мне.
— О, — Триппет повернулся к окну, разглядывая индийский квартал, мимо которого мы как раз проезжали. — Тут ничего не изменилось.
Мы помолчали, а такси тем временем свернуло на Балестьер-Роуд. Машин поубавилось, и наш водитель разогнался чуть быстрее. Неожиданно с нами поравнялся четырехдверный «шевель». Наш водитель притормозил, но «шевель» и не думал обгонять нас, продолжая ехать рядом. Когда стекло в задней двери «шевеля» начало опускаться, я схватил Триппета за плечо и столкнул его на пол, а сам упал на заднее сидение. Одна из пуль угодила в заднюю дверцу примерно в восьми дюймах над моей головой, вторая разбила заднее стекло. Осколки посыпались мне на голову.
Наш водитель что-то прокричал и резко нажал на педаль тормоза. Я скатился с сидения на Триппета. Тот заворочался подо мной, но мне удалось быстро сесть. Вокруг машины уже собиралась толпа.
— Народ здесь любопытный, — заметил я.
— Это точно, — согласился Триппет. — Каков урон?
— Разбитое заднее стекло и мои потраченные впустую нервные клетки.
— У вас есть деньги?
— Конечно.
— Дайте мне пятьдесят долларов.
Водитель уже давно выскочил из кабины и объяснял зевакам, что произошло, отчаянно размахивая руками. Триппет открыл левую дверцу, подошел к водителю и прошептал что-то на ухо, одновременно отдавая ему деньги. Водитель взглянул на их номинал, улыбнулся и поспешил открыть Триппету заднюю дверцу. Толпа проводила нас взглядами. Какой-то четырех-или пятилетний мальчик помахал нам рукой, и я ответил ему тем же.
— Это произошло случайно, сэр, — сказал водитель.
— Я в этом не сомневался, — ответил Триппет.
— Но заднее стекло…
— Печально, конечно, но его можно легко заменить.
— Может, все-таки следует уведомить полицию.
— Стоит ли доставлять им лишние хлопоты.
— Если бы я знал наверняка, что это случайность…
Триппет протянул ко мне руку, ладонью вверх, и я положил на нее две купюры по двадцать сингапурских долларов. Триппет сложил их и похлопал водителя по плечу.
— Я надеюсь, теперь у вас не останется сомнений.
Правая рука водителя оторвалась от руля, его пальцы сомкнулись на купюрах. К нам он даже не повернулся. Лишь взглянул на деньги, засовывая их в нагрудный карман.
— Вы, разумеется, совершенно правы.
Глава 22
Триппет постучал в дверь моего номера после того, как распаковал вещи, принял душ и переоделся. Температура на улице перевалила за тридцать градусов, не говоря уже о влажности. Наши рубашки промокли от пота, когда мы подъехали к отелю.
— Джин и тоник? — спросил я. — Коридорный принес и пару лимонов.
— Мне все равно.
Я смешал напитки и протянул ему бокал.
— Выпьем за первую пулю, выпущенную в вас в Сингапуре, — произнес я тост.
— Я все жду, когда же придет осознание того, что произошло. А вы, однако, даже не испугались. Наверное, уже привыкли к тому, что в вас стреляют.
— Наоборот, перепугался до смерти. Это вы проявили выдержку и хладнокровие.
— Я просто ошалел от ужаса. И едва, извините, не обделался. Кто это мог быть?
— Кажется, на площади Раффлза в меня стреляли из того же автомобиля. Но полной уверенности у меня нет.
— Может, мне позвонить Сэмми? — предложил Трип- Лиму?
— Да. Вы возражаете?
— Что-то я в нем сомневаюсь.
— Вы засомневались, потому что Сэмми сказал вам, что я позвонил ему, а я говорю, что он звонил мне. Я бы не придавал этому особого значения.
— Почему?
— Он лишь сказал вам то, что вы хотели бы услышать, Эдвард. Это же вопрос престижа. Ему не хотелось говорить, что, по его мнению, вам необходима поддержка.
— Извините. Забыл, какой я обидчивый.
— Расскажите мне об этом.
— О чем?
— Начните с самого начала.
— О женщине-драконе и всем остальном?
— Святой боже, еще одна женщина?
— Китаянка — жена Сачетти. А кто, кстати, присматривает за магазином?
— Сиднея и мою жену я отправил к ее родителям в Топеку. Их самолет улетел за несколько минут до моего. А управление фирмой взяли на себя Джек и Рамон.
— Кто сидит в моем кабинете?
— Они оба, по очереди.
— Рамон может принести немалую пользу, особенно, если покупатель говорит по-испански.
— Именно на это я и рассчитывал.
— Где вы выучили малайский язык? — спросил я.
— Здесь и в Малайе. Я прожил в Сингапуре год в тридцать восьмом и служил здесь после войны.
— И что вы тут делали?
Триппет улыбнулся.
— Так, по мелочам.
— Лим говорил, что в войну вы работали в британской разведке.
— Какое-то время.
— После войны тоже?
— Да.
— Впрочем, меня это не касается.
— Вы правы, Эдвард, не касается. Лучше расскажите мне о женщине-драконе. Она куда интереснее моего прошлого.
И я рассказал ему ту же самую историю, что Дэнджефилду и Лиму, но так как рассказывал я уже в третий раз, мне стало казаться, что случилось все это давным-давно, с другими людьми и в другом месте. Триппет слушал внимательно, ни разу не перебив, лишь кивая, чтобы показать, что он понимает все перипетии сюжета. Слушатель он был прекрасный, и я подумал, не выучился ли он этому искусству в британской разведке.
Когда я закончил, Триппет посмотрел в потолок, затем пробежался по длинным седым волосам.
