всегда были наготове улыбка и блокнот. И одевалась она всегда как чиновник.
После прихода брата к власти Ким Ё Чжон стала расти по партийной линии. В конце 2014 г. ее поставили заместителем заведующего Отдела пропаганды и агитации ЦК Трудовой партии Кореи. Этот орган ведает всеми средствами массовой информации КНДР, решает, что транслировать в теле– и радиоэфире, какие сюжеты освещать в газетах и какие книги можно публиковать. Он стоит на страже культа личности. Ким Ё Чжон руководит в этой организации 5-м отделом документалистики, которое занимается подготовкой репортажей и фотографий о деятельности Верховного Вождя для трансляции в государственных медиа. Тем же занимался ее отец в администрации своего отца[165].
Название должности Ким Ё Чжон в Отделе пропаганды и агитации не вполне точно. Она вовсе не заместитель. Ее поставили на эту должность обеспечивать Ким Чен Ыну образ благонамеренного, достойного восхищения Вождя, какой в свое время сочинили их деду Ким Ир Сену. Ким Ё Чжон сменила в этой роли 80-летнего аппаратчика, который имел в государстве огромный вес и на похоронах Ким Чен Ира шел рядом с катафалком, a в середине 2016 г. внезапно исчез. Первая Сестра столь же внезапно оказалась всюду.
В 2016 г. она вошла в состав Центрального комитета Трудовой партии. На следующий год стала кандидатом в члены Политбюро, заняв там место своей тетки. На фотографии нового политбюро в центре Ким Чен Ын, окруженный десятками мужчин глубоко пенсионного возраста, среди которых стоит стройная женщина лет 20 с небольшим. Нигде и никогда не сообщалось, что это сестра вождя, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы это понять. В Северной Корее молодая женщина, даже из правящей элиты, не может так быстро восходить к высоким государственным постам. К тому же присутствие элемента «Чен» (Чжон) в ее имени указывает на близкое родство с Ким Чен Иром и Ким Чен Ыном.
Она стала настолько влиятельной, что попала в американские санкционные списки. В 2017 г., учитывая роль, которую Ким Ё Чжон играет в системе жесткой чучхейской цензуры, Америка признала ее виновной в нарушении прав человека. Если персона значится в санкционном списке, граждане США не имеют права вести с ней бизнес, а все ее активы в США замораживаются: в отношении Ким Ё Чжон мера, скорее, символическая, тaк как в этой стране у нее не было ни деловых партнеров, ни имущества. Но эта мера подчеркивает значимость Ким Ё Чжон для северокорейского режима. Саму Ким Ё Чжон это не волновало. Она набирала все больше влияния в стране и двигалась вверх по коммунистической иерархии, как до нее сестра Ким Чен Ира.
У Ким Чен Ына нет очевидного преемника. Если у него есть сын, то это еще несмышленый ребенок. И это порождает толки, будто вождь готовит сестру в преемники на случай, если с ним что-нибудь произойдет.
Как-то раз я встречалась с одним южнокорейским экспертом по КНДР и спросила, возможно ли, чтобы Ким Ё Чжон стала преемником брата. Он посмотрел на меня как на безумную. «Она не может стать вождем. Она женщина», – ответил он, опустив, как воспитанный человек, возглас «Ну и ну!»[166].
Он был прав. Для глубоко патриархальной Северной Кореи женщина, выходящая на первый план, – случай исключительнейший. Скорее всего, место вождя займет родственник-мужчина. Может быть, никем в Северной Корее не виданный брат Ким Чен Чхоль. В таком случае Ким Ё Чжон применит свои грандиозные умения для поддержки этого законного наследника династической власти, дергая ниточки за кулисами.
Кроме того, Первая Сестра, похоже, работает над созданием следующего поколения носителей пэктусанской крови. Ее видели с кольцом, означающим замужество, и говорят, что замужем она за сыном Чхве Рён Хэ, крупного военного начальника в государстве Ким Чен Ына. Считается, что ее муж работает в 39-м отделе, структуре в аппарате Трудовой партии, которая занимается сбором средств в «черную кассу» вождя.
Во время ее олимпийского визита в Южную Корею некоторые наблюдатели отметили, что при стройной и сухой фигуре у Ким Ё Чжон заметен небольшой животик, и задавались вопросом, не беременна ли она. Впоследствии южнокорейские власти выяснили, что она родила несколькими месяцами ранее.
Приезд Первой Сестры в Южную Корею вызвал лавину новых контактов между двумя Кореями. Чиновники принялись готовить почву для межкорейского саммита, который состоится через два месяца в демилитаризованной зоне – в деревне Пханмунджом, где подписывалось перемирие.
Сначала в ход пошло удивительное «гуманитарное оружие». В Пхеньян приехал большой коллектив южнокорейских артистов, чтобы выступить перед Ким Чен Ыном и его кадрами в грандиозном концерте «Скоро весна». Было множество исполнителей, чья музыка в КНДР официально запрещена, в том числе такие поп-звезды, как девичья группа Red Velvet, участницы которой радуют взгляд зрителя раскрашенными волосами и откровенными костюмами. Они спели свои хиты, в том числе «Плохой мальчишка», в присутствии главного плохиша всей Кореи. «Стоит мне выйти, и новый плохой мальчишка готов. Падают на раз-два».
Ким Чен Ын и его жена, сама в прошлом участница северокорейского аналога штампованных кей-поп-ансамблей, хлопали каждому номеру, а финальная бурная овация продолжалась десять минут. Происходившее на сцене нельзя было сравнить ни с каким из зрелищ, прежде виденных чучхейскими товарищами, – официальных по крайней мере.
Южнокорейские музыканты и прежде бывали в КНДР, но до тех пор ни разу не выступали перед ее правителем. Таким способом Великий Преемник старался натянуть на себя образ современного лидера. Он даже изменил свое рабочее расписание, чтобы попасть на первый концерт и увидеть Red Velvet, как сказал он музыкантам, благодаря их за «любезный дар» жителям Пхеньяна. Но даже смягченный вариант выступления группы был, очевидно, слишком смелым для широкого зрителя. Из записи концерта, показанного по телевидению КНДР, Red Velvet вырезали.
Тем не менее Ким Чен Ын встретился с ними после концерта и даже сфотографировался вместе с женой в окружении приезжих артистов: южные корейцы с отбеленными волосами, девушки в коротеньких шортах и сапогах выше колена, рокеры из группы YB в белых пиджаках – а в середине вождь в своем френче.
Это фото появилось на первой полосе «Нодон синмун» – рискованный шаг для главной государственной газеты. Южнокорейская музыка в КНДР была запрещена: ее прослушивание считалось политическим преступлением и могло повлечь серьезные последствия. И вдруг южные варвары с их сомнительной моралью фотографируются с человеком, который запрещает их слушать.
Власти КНДР не увидели в этом никакого противоречия. «Дорогой Товарищ Вождь сказал, что его сердце трепетало», – писали государственные медиа, добавляя, что вождь счастлив видеть, как его народ учится глубже понимать южнокорейскую поп-культуру.
При личной встрече Ким Чен Ын держался очень любезно, рассказывала Чхве Чжин Хи, 60-летняя
