сразу две. Это были те самые «Очерки из истории американской православной духовной миссии», о которых писал Соболевский, и «Миссионеры в Америке в конце восемнадцатого столетия», издания тысяча девятисотого года. В обеих есть имя Германа. Одновременно с первыми русскими колонистами, которые высадились на земле Аляски в тысяча семьсот девяносто третьем-четвёртом годах, туда прибыли и монахи.
Герман, или, как он подписывался, Убогий Герман, происходил из серпуховских купцов, настоящие его имя и фамилия неизвестны. Был, по свидетельству людей, знавших его, простым, необразованным человеком, но имел живой природный ум. 24 сентября 1794 года он прибыл на остров Кадьяк и в первом же письме с Кадьяка сообщил весьма примечательную вещь: «Есть на куковских картах…»
— Что за карты?
— Незадолго до того у берегов Аляски побывал английский мореплаватель Кук… Так вот, продолжаю… «Есть на куковских картах назначено к северу: по одной реке живут русские люди, а у нас о них разные слухи…» Это значит, что на одной из карт, составленных Куком, есть надпись на английском языке — «Живут русские люди». А в другом письме Герман пишет: «Услышал там от приехавших с матерого (то есть с материка) от Лебедевской компании, что те русские люди от них близко, и хоть они с ними ещё не виделись, но… живут они, как слышно, на большой реке, и рыба в ней сибирских рек, которой у нас на Кадьяке нет…» Эти слова Германа надо понимать так, что в глубине аляскинских лесов уже задолго до первых колонистов и даже до открытия Аляски жили русские переселенцы… Интересно?
— Очень.
— Так вот: я решил — надо искать этот пенал. Год назад сюда приезжал директор южнокурильского музея. Я виделся с ним мельком. Кое-что рассказал, а теперь, собрав всё это, написал ему в Южнокурильск. И вот ответ.
Южнокурильский краеведческий музей б/н
Уважаемый тов. Лещенко!
С большим интересом ознакомился с фактами, изложенными в Вашем письме. История края, тем более события, связанные с революцией и установлением Советской власти на Дальнем Востоке, представляют для нас большой интерес.
Ваше предложение организовать поиск затонувших судов достаточно реально, музей располагает средствами и возможностями для организации небольших по размаху водолазных и поисковых работ.
Однако указанное в письме и в копиях документов название острова Тридцать первый отсутствует на картах Курильских островов, и до выяснения этого вопроса предпринимать что-либо считаю преждевременным.
Мною возбуждено ходатайство перед дирекцией института о Вашей командировке.
С уважением В. С. Степняк.
— Ну что же, — сказал я, — могу поздравить. Но при чём тут я?
— Идём пройдёмся.
Мы вышли на улицу, гостеприимный Невский понёс нас навстречу Адмиралтейской золотой игле.
— Учти, — сказал я, — что перед тобой сразу два нерешённых вопроса. Первое — пенал и его содержимое. Как их найти? Обнаружить что-либо на судне, которое погибло сорок с лишним лет назад, почти невозможно. Второе — загадка русских поселений. Это очень интересно, но почему именно эти документы директор владивостокского музея увёз с собой и они погибли во время крушения? Знаешь, что говорят математики о низких вероятностях?
— Откуда мне знать.
— Перемножаясь, они становятся ещё меньше. Кроме Германа, ты упоминал какого-то сотника.
— Кобелева.
— А он кто такой?.. Слушай, начинает моросить дождь, зайдём в кафе?
Глава третья,
которая продолжает предыдущую
Наш столик был у окна. Мы сидели и наблюдали, как покрывается лужами асфальт. Оранжевые огни Адмиралтейства, отражаясь в нём, змеились.
Прихлёбывая кофе, Аркадий продолжал рассказывать:
— Итак, кто такой Кобелев? Сотник Кобелев был послан: в 1799 году из Гижигинской крепости на Чукотку и посетил там острова. На острове Имагли́н (теперь остров Крузенштерна) он беседовал с местным старшиной Каугуню Момахуни́ном. Старшина рассказал, что на Большой земле и на реке Хевре́не (Юконе) есть островок, называемый Кынгове́й, а в нём «жительство имеют российские люди, разговор имеют по-российски ж, читают книги, пишут, поклоняются иконам…» У живущих-де там россиян «бороды большие и густые».
— Что, опять слухи о поселении на Аляске?
— Да. Те же, что и в письме Германа. Дальше. На просьбу Кобелева отвезти его на американский берег старшина ответил отказом, объяснив, что в случае пропажи Кобелева с него, с Момахуни́на, строго взыщут. Но на просьбу Кобелева отвезти русским людям в Америке письмо старшина ответил согласием.
Кобелев такое письмо написал. После возвращения из поездки он представил донесение. Текст его был сокращён, обработан и опубликован. Получился так называемый «экстракт». Вот из него выдержка:
«Он же, Кобелев, слышал от пешего чукчи Ехипки Опухина, якобы был он на американской земле походом и для торгу разов до пяти и имел себе друга на острове Укипане.
Означенный друг приходил с того на Имагли́н остров и привозил ему, Ехипке, написанное на доске…»
— Уж не ответ ли на послание Кобелева?
— Да…
«…длиною та доска, — как он пересказывал, — три четверти, шириною в пять, толщиною в один вершок, писано на одной стороне красными, на другой чёрными с вырезью словами; и при той даче говорил, послали-де к вам бородатые люди, а живут они по той же реке в том же острожке, и велели то письмо довезти до русских людей, где в тогдашнее время российская команда находилась — в Анадырске. Только те бородатые люди сказывали: всего у них довольно, кроме одного Железнова. Только он, Ехипко, то письмо не взял; а де для моления (как крестятся, показал мне ясно и перекрестился) собираются в одну сделанную большую хоромину и тут молятся; ещё есть у них место на поле, где те писаные дощечки…»
— Что это — «место на поле»?
— Кладбище. Кладбище и могилы с надписями…
— А «Железнова»?
— Железо. У них не было железа.
— Погоди, закажи ещё кофе. От твоих «Имаглин остров» и «Железново» у меня болит голова. Правильно я понял? Какие-то русские, живущие на американском берегу, сообщили Кобелеву, что живут они в достатке и испытывают нужду только в железных изделиях?
— Правильно… Дождь кончился. Побродим ещё?
Конец вечера мы провели у Аркадия, мы искали Тридцать первый остров.
Мой друг развернул на столе карты.
— Смотри. Вот Курильская гряда. Дело в том, что Шпанберг… Ты, надеюсь, помнишь, кто он такой?
— Преемник Беринга. Начальник Камчатской экспедиции.
— Он самый. Так вот Шпанберг, совершая в своё
