были вновь отданы военной комендатуре белых. Перед бегством белых из города оба парохода получили приказание грузить на борт и гражданское население.
Кончив погрузку, они ушли в Японию, а оттуда рейсом на Сан-Франциско с заходом в Петропавловск-Камчатский — на север. У одного из островов Курильской гряды оба потерпели аварию.
Как я уже говорил, есть акт расследования двадцать пятого года. Из-за недостатка данных расследование тогда прекратили.
— Кто производил его?
— Управление безопасности кораблевождения.
— Капитан «Минина» погиб?
— Умер в Японии.
— А капитан «Аяна»?
— Вернулся и скончался в госпитале в двадцать седьмом году. Его показания были главными.
— Та-ак… А вы сами никогда не были в районе Изменного?
— Нет.
— И не собираетесь?
— Нет причин. Правда, в этом месяце я должен работать в тех местах. На Шикотане столкновение, кое в чём надо разобраться.
Нас снова прервали: в дверях показался пожилой моряк.
— Товарищ Белов, — сказал он, — совершенно срочно. Пришла телеграмма. Готовится решение о дополнительном оборудовании района Семи Камней: маяк и два светящихся буя. Нужно сегодня же дать обоснование: кто сидел на Камнях. Ну, скажем, за последние три-четыре года.
— За три или за четыре, Алексей Алексеевич?
— За три.
Белов полуприкрыл глаза.
— 1960 год, — начал он. — Пароход «Шойна», пробоина в районе форпика, повреждён винт. Убыток тридцать одна тысяча рублей… — Его собеседник вытащил записную книжку и начал торопливо записывать. — Сухогрузный транспорт «Кассиопея», касание грунта, в убытки вошла только стоимость постановки в сухой док. Большой рыболовецкий траулер «Трепанг», пробит борт в районе сорок восьмого шпангоута…
Белов диктовал минут пятнадцать, он перечислил добрых два десятка судов, не забыв указать, что за повреждения были получены, во что обошёлся ремонт и какие особые обстоятельства сопровождали аварию.
— Иду, заказан прямой провод с Москвой, — сказал моряк и исчез.
— А если в цифрах ошибка? — спросил Аркадий, обращаясь к маленькому инспектору. — Вы не хотите пойти их проверить?
— Я вас не понимаю, — простодушно ответил Белов. — Меня спросили, что за суда терпели бедствие на Семи Камнях, и я ответил. При чём тут ошибка? На чём мы с вами остановились?
— На расследовании, которое вы будете вести на Шикотане. Кстати, действительно, это недалеко от Изменного. Точно вы поедете?
Белов пожал плечами.
— Скорее всего. А сейчас надо вернуться в кабинет. Как только дадут Москву, меня будут искать. Я заказал дело о расследовании аварии «Минина» и «Аяна». Его вам принесут из архива. Что ещё?
— Хотелось бы знать, что представляет собой Изменный.
— Возьмите лоцию.
Женский голос крикнул:
— Белова срочно наверх!
Мы отыскали на полках несколько старых книг по истории открытия южных Курильских островов.
В пожелтевших пыльных изданиях нашлась история острова.
Плавания в его водах восходили к началу XVII века, когда Евреинов и Лужин, Анциферов и Козыревский начали движение к Курильским островам со стороны Камчатки и Охотска. Двигаясь с севера на юг, от острова к острову, изыскивая поселения айнов и облагая их ясаком, они наносили на карты бесконечные и неуютные каменные громады с дымящимися вулканами.
Однако эти мореплаватели до Изменного не добрались. Первый корабль, который появился в его водах, был «Св. Михаил» Шпанберга. Энергичный, упорный в достижении цели, Мартын Шпанберг был помощником Беринга во второй Камчатской экспедиции. В районе Курильской гряды он начал работать в 1738 году.
Результатом его работ стала карта островов. Пораженный их обилием и утомленный необходимостью придумывать для каждого название, Шпанберг часто ограничивался тем, что указывал на карте порядковый номер. На карте, которую он представил в Санкт-Петербург после окончания плавания, значились тридцать островов. Однако на карте, изданной двумя десятилетиями позже Парижской академией наук, в нижней части Курильской гряды значился и Тридцать первый.
Название Изменный было присвоено ему на основании свидетельства о плавании в 1811 году в этом районе Головнина и происшествия, которое имело там место.
Совершивший под командованием Головнина плавание из Кронштадта на Камчатку корвет «Диана» вышел из Петропавловска с целью уточнить морскую опись островов, подтвердить государственную принадлежность Сахалина к России и попытаться установить дипломатические связи с Японией. Обнаружив в безымянной бухте на острове Кунашир селение, Головнин сошел в шлюпке на берег. Селение оказалось небольшим японским укреплением. Местные чиновники хитростью заманили Головнина с товарищами — мичманом Муром, штурманом Хлебниковым и четырьмя матросами — в крепость и арестовали их. Только после длительных переговоров, во время которых между крепостью и Хоккайдо, где сидел японский губернатор, с черепашьей скоростью двигались гонцы, а каждое сказанное или написанное слово превратно истолковывалось, отважный капитан-лейтенант и его товарищи были освобождены. В память об этом происшествии Головнин назвал бухту бухтой Измены, а остров, лежавший неподалеку в море, получил название острова Изменного. Это название вначале не привилось, и о нем вспомнили только в 1946 году…
— Вот теперь все ясно! — сказал Аркадий. — Однако нам нужно и описание самого острова.
— Тебе же сказали, возьми лоцию.
Вскоре мы сидели над толстой книгой в красном коленкоровом переплете и затаив дыхание перелистывали страницы.
— Кунашир. Это не то, — бормотал Аркадий. — А вот и Изменный… «Вход в бухту. У входа в бухту установлен на возвышении семнадцати метров огонь… В бухте возможна стоянка судов малого водоизмещения…» Все, никаких выброшенных на камни кораблей.
Он захлопнул книгу.
— Подожди, — сказал я. — Посмотри соседние страницы.
Мы снова углубились в чтение.
— Вот, — глухо сказал мой друг. Палец его уперся в страницу. — Вот. Тут прямо написано: «В 1922 году». Читай!
— «Два Брата. Отдельная скала, с раздвоенной вершиной, лежит в центре каменной гряды. В двух кабельтовых от нее среди камней ранее возвышались остатки судна, затопленного во время шторма в 1922 году. Ограждена южная оконечность гряды…»
— «Ранее возвышались». Что, теперь не возвышаются?.. А где второй пароход?
— Больше в лоции ничего нет…
Затем нам принесли дело об аварии.
Глава восьмая,
излагающая содержание папки с делом об аварии двух пароходов
Пароход «Минин» отошёл в плавание от тридцать третьего причала Владивостокского порта 22 октября 1922 года в 15 часов 30 минут.
Капитан парохода Мостовой имел все основания быть недовольным рейсом.
Военный комендант, который накануне вызвал его, был краток:
— Погрузите всё, что будут подвозить. Сколько влезет — всё брать. Людей
