Читаем без скачивания К новому берегу - Вилис Лацис

Вслушиваясь в рассказ Айвара, Ян Лидум сидел, не проронив ни слова, только по временам руки его сжимались в кулаки. Иногда он незаметно взглядывал на Айвара — пристально, испытующе и взволнованно, словно ожидая желанного подтверждения какому-то неясному предчувствию, которое с каждой секундой все сильнее охватывало его.

— Что вы… узнали? — не выдержал Лидум. Голос у него вдруг задрожал.

— В тот день я узнал, что мой отец не умер, что он жив, — продолжал Айвар. — Я узнал его имя, где он живет и работает, и мне стало ясно, что этот человек заслуживает большой любви и надо постараться стать достойным его. Я оставил Урги, чтобы больше никогда туда не возвращаться приемным сыном Тауриня и чтобы найти своего родного отца.

— И вы… его нашли? — спросил Лидум и больше не спускал глаз с Айвара. Туманное предчувствие стало превращаться в уверенность; всей душой желая, чтобы так оно и было, он все же боялся ошибиться, поэтому сдерживал себя и всеми силами старался овладеть своими чувствами.

— Да, нашел… — вздохнул Айвар.

— И кто же он? — как стон, как мольба, вырвалось из груди Лидума.

Тогда Айвар посмотрел на него долго, нежно, губы его задрожали и глаза внезапно наполнились слезами.

— Отец… — прошептал он. — Неужели ты меня… еще не узнаешь?

Теперь наконец Ян Лидум понял, почему ему казалось, что он где-то видел этого человека, и на кого походил он, — его собственная молодость глядела на него этими грустными глазами, которые сейчас стыдились своих слез.

— Айвар!.. — воскликнул он, бесконечно счастливый. — Это ты?… Ты… мой сын…

Он обнял его и долго сидел рядом молча, а большие, сильные руки его все время, не переставая, гладили плечи Айвара, голову, волосы, и, как Ян ни крепился, в глазах его накапливалась соленая влага и крупными каплями скатывалась по щекам.

— Айвар, дорогой мальчик… наконец-то мы вместе… — шептал Лидум. — Все будет хорошо, все устроится… Мы заживем новой жизнью. А Тауринь… Забудь ты его… не думай больше о нем.

Несколько успокоившись, отец начал расспрашивать сына, с кем он дружит, как проводит свой досуг, много ли читает, каковы его планы на будущее. Потом они говорили о текущих политических событиях, о причинах, вызвавших Великую Отечественную войну. И у Айвара вырвалась такая фраза:

— Немецкий народ — преступный народ, и пока не удастся его уничтожить, до тех пор человечество не сможет жить в мире.

«Бедный мальчик… — подумал Лидум. — Много еще хлама в твоей голове. И ничего удивительного — почти двадцать лет тебя пичкали такой «мудростью». Ну ничего, я все-таки сделаю из тебя настоящего, советского человека».

Айвару он сказал:

— О вступлении в партию пока не может быть и речи. Живи и работай как честный беспартийный большевик. Только не вешай головы, у тебя все впереди.

— Конечно, ты лучше знаешь, что правильно и что неправильно, — сказал Айвар. — Головы вешать не буду.

— А теперь, мой мальчик, оправь как Следует гимнастерку и подтяни ремень: мы пойдем к командиру полка. Пусть Виноградов первым увидит, какой сын у старого Лидума.

4

Подполковник Виноградов — стройный мужчина лет тридцати пяти, с маленькими черными усами и карими живыми глазами — только что вернулся от командира дивизии и изучал карту, когда к нему явился Ян Лидум с Айваром.

— Не помешаем? — спросил Лидум, сгибаясь в дверях землянки.

— Как раз наоборот, Ян Петрович, — отозвался Виноградов. — В самый раз. Нашему полку предстоит выполнить важное задание. Заходи… — только сейчас он заметил, что вместе с Лидумом пришел лейтенант Тауринь. — Здравствуйте, товарищ Тауринь. Вы тоже кстати, только что хотел посылать за вами. У меня для вас задание. Понимаете — прямо для вас. Но, во-первых, присядьте, друзья. Нам придется поговорить. Что с тобой, товарищ Лидум? У тебя такой счастливый вид.

— Ты угадал, Кирилл Степанович… — ответил Лидум, широко улыбнувшись. — У меня сегодня очень счастливый день.

— Великолепно, Ян Петрович, — улыбнулся Виноградов. — В таком случае поздравляю. О твоем счастье побеседуем немного погодя, а сейчас первым делом отпустим лейтенанта Тауриня, так как ему до вечера предстоит еще много сделать.

Когда все сели, Виноградов продолжал:

— Наш полк сегодня вечером должен вернуться на передний край и с утра начать действовать. Задача: оттеснить врага к болоту, вот сюда… — он показал на карте голубоватое заштрихованное пятно. — Пусть он там помокнет в грязи и воде, а мы посидим на суше. Ясно, что в самом болоте фриц не захочет сидеть. Когда загоним его в воду, он волей-неволей переберется на другой берег, и болото фактически тоже окажется в наших руках.

— Но тогда нам сначала надо занять высоту, — заметил Лидум. — Пока высота, Кирилл Степанович, находится в руках гитлеровцев, нечего думать о дальнейшем продвижении. Иначе операция потребует больших жертв.

Виноградов утвердительно кивнул головой, затем посмотрел на Айвара:

— Как вы думаете, товарищ лейтенант?

— Та «же, как… товарищ Лидум, товарищ подполковник, — ответил Айвар. — Сначала врага надо прогнать с высоты.

— Совершенно верно, — сказал Виноградов. — И прогнать сегодня ночью, и сделать это придется вам, товарищ Тауринь. Вы хорошо знаете место, две недели удерживали сектор под носом у этой высоты… а главное — как держали! Поэтому мы уверены, что вы сумеете отбить и удержать высоту. Как твое мнение? — обратился он к Лидуму.

На несколько мгновений лицо комиссара чуть побледнело и взгляд остановился на Айваре. Тот ободряюще улыбнулся отцу. Тогда Лидум сказал:

— Почему же нет… Думаю — удержит.

— Товарищ Тауринь, — продолжал Виноградов, — мы понимаем, что задача нелегкая. Здесь будут нужны железные ребята. Ударную группу составим из добровольцев. Думаю — охотников хватит.

— Хватит, товарищ подполковник! — воскликнул Айвар. Глаза у него блестели, видно было, что он уже во власти новых мыслей. — Я думаю, в нашей роте никто не отсеется. Сейчас по крайней мере не могу себе представить ни одного, кого нельзя было бы взять.

— Тем лучше, товарищ лейтенант. Теперь идите в роту, обеспечьтесь боезапасом и сухим пайком. Часа через два получите окончательные указания, а с наступлением темноты ударной группе надо быть на исходных позициях. Все ясно? Вопросов нет?

Айвар встал.

— Все ясно, товарищ подполковник. Вопросов нет. Разрешите выполнять?

— Можете идти… — Виноградов встал и подал Айвару руку. — Желаю удачи, товарищ лейтенант.

— Благодарю, товарищ подполковник.

Айвар повернулся и хотел было выйти из землянки, но задержался и взглянул на отца. Лицо Яна Лидума было серьезным и строгим. Он несколько замешкался, затем поднялся, подошел к сыну и обнял его. Поцеловал в обе щеки и сказал:

— Держись, мой мальчик… и помни, что старый Лидум в трудную минуту поддержит тебя. Ну, счастливого пути.

Когда Айвар вышел, Лидум вернулся и сел за стол напротив Виноградова; строгое выражение сошло с его лица, он теперь улыбался, но подполковнику показалось, что он заметил на глазах комиссара слезы.

— Что с тобой, Ян Петрович? — спросил он. — Что-нибудь случилось?

— Ничего… — ответил Лидум. — Ты только что дал почетное задание моему… сыну.

— Сыну? — воскликнул изумленный Виноградов. — Лейтенант Тауринь твой сын? Почему ты сразу не сказал об этом? Я ведь…

Лидум пристально посмотрел на подполковника.

— Что бы ты сделал? Не дал бы ему задания? Оставил бы в резерве?

Виноградов немного помолчал, затем сказал:

— Нет, друг, и тогда боевое задание получил бы он. Он — самый подходящий человек для этого дела.

— Мне приятно это слышать, Кирилл Степанович. Я надеюсь, что он оправдает доверие. Понимаешь ли ты теперь, о каком счастье я говорил? Как раз сегодня я нашел своего сына!

— Понимаю. Но как это случилось?

— Долгий разговор, — Лидум вздохнул. — Я тебе все расскажу потом, а сейчас подумаем, как лучше подготовить полк к выполнению боевого задания. Времени остается немного.

— Ты прав, времени немного… — сказал Виноградов, — Присаживайся ближе, товарищ комиссар.

В тот же вечер Яну Лидуму пришлось побывать в штабе и в политотделе дивизии. Не скрывая своей великой радости, он рассказал о ней товарищам. Через несколько часов об этом уже знали многие, и все они разделяли радость Лидума. Узнала об этом и Анна Пацеплис…

…В два часа ночи, когда полк подполковника Виноградова занял исходные позиции, усиленная рота под командованием лейтенанта Тауриня начала выполнять боевое задание. Другая рота должна была провести ложное наступление в лоб высоте и слева от нее. Строчили пулеметы, рвались гранаты, неприятель засыпал этот сектор минами и артиллерийскими снарядами, непрерывно взвивались ракеты. Ударная рота в это время скрытно приближалась к высоте; метрах в пятидесяти справа от нее бойцы сделали проходы в проволочных заграждениях и, продвинувшись еще метров на тридцать, с тыла ворвались в окопы противника. Несколько минут длилась ожесточенная рукопашная схватка. В дело были пущены ручные гранаты, штыки, приклады. Большинство гитлеровцев осталось на месте, на брустверах и в окопах, но часть отошла к ближайшим кустам и оттуда яростно обстреливала роту.