Плечи в белой пиратской рубашке очевидно напряглись. А вот нечего подслушивать девчачьи разговоры!
Ири перестала тайком хлюпать носом и заинтересованно слушала. Вдохновлённая таким двойным вниманием, я продолжила:
- Подумать только, сколько времени мы могли бы сэкономить, если бы сразу честно признались самим себе и друг другу – вот человек, руку которого я не хочу выпускать никогда-никогда! Но… вышло по-другому. И судьба раскидала нас по разным берегам.
- А что было потом? – поторопила Ири, когда я взяла многозначительную паузу и замолчала.
- А потом меня чуть было не выдали замуж. Потому что я как дура плыла по течению и никак не могла понять простую вещь. Только я несу ответственность за свою жизнь! Да, я могу слушать советы, меня даже могут пытаться заставить… но это моя жизнь. И она у меня одна. От меня зависит – сложить лапки и плыть, куда несёт волна, или попытаться барахтаться. Да, это риск. Это огромная ответственность! Потому что можно наломать дров. И за все ошибки придётся винить только себя. Но… если дашь себя сломать обстоятельствам, свою сломанную жизнь проживать будешь сама. И плакать ночами в подушку тоже. Поэтому… Поэтому я не жалею ни секунды, что взбунтовалась. Разорвала постылую помолвку и сбежала на край света. Правда, чуть не потонула по дороге… к вопросу об ответственности. Но расправила плечи и вдохнула полной грудью.
Ири помолчала, осмысливая.
- Мой брат – идиот!
Даже я опешила. Генрих споткнулся. Странный вывод из всего вышесказанного – я вообще-то к другому клонила…
- Почему это?
- Он – мужчина! Он должен был за тебя бороться.
Хм. В этом определённо что-то есть. Но история не терпит сослагательного наклонения.
- Ири, я не хочу сейчас рассуждать как убелённая сединами бабка… но ты ещё совсем молоденькая девчонка. Ты когда-нибудь поймёшь, что у мужиков в головах такие тараканы бывают… размером с морского ежа. Если мы всегда будем надеяться на них… Даже не представляешь, как сильно они могут иногда себя накручивать, и как сильно усложнять простые ситуации. Хотя при этом упорно считают, что так делаем только мы, девушки. Так что… кто-то должен быть мудрее.
Я подмигнула Ири и улыбнулась.
- Прости – мне пора возвращаться к жениху. Я по нему уж-жасно соскучилась. Слишком давно не виделись.
И я чуть ускорила шаг.
- Лучше молчи. Ничего не говори, - взмолилась я, хватая Генриха поудобнее за руку.
- Я и так молчу. Я с тобой потом поговорю, - проворчал он, стискивая мои пальцы как раскалёнными тисками. Хорошо-то как!
А меж тем Ири за нашими спинами постепенно замедляла шаг и отставала всё больше с видом крайне взволнованным. Я поглядывала украдкой через плечо.
Наконец, она оказалась в самом хвосте. И остановилась.
Осторожно повернулась к Моржу, который остановился тоже и поглядывал на неё угрюмо исподлобья. Несколько долгих мгновений они стояли так, сверля друг друга взглядами.
- Чего изволите, принцесса? – наконец, буркнул он.
И тут Ири взорвалась. Ох уж эти Арведы с их бешеными темпераментами.
- Ах ты… да какая я тебе принцесса?! Я разве принцесса была, когда ты мне в тысячный раз объяснял, как эти идиотские морские узлы вязать?! Я принцесса была, когда рыдала у тебя на плече?! Я принцесса была, когда…
Она задохнулась, осеклась… а потом бросилась ему на шею и поцеловала. Крепко-крепко обняла за шею, повисла всем телом. Красная косынка упала на землю.
Руки-клешни замерли на секунду, а потом медленно сомкнулись вокруг девушки, прижимая к широкой груди так, что я испугалась, как бы у Ири кости не треснули.
- Чудо моё… в перьях, - проговорил мой жених, улыбаясь, обнял меня за плечи и чмокнул в макушку.
Глава 52. Слепые холмы
Жаль, что нельзя остановить наш поход и дать этим двоим как следует намиловаться. Я как могла пыталась сохранить ощущение счастья в душе, но к нему всё отчётливее примешивалась грызущая тревога за Подарка. Если мы не успеем до рассвета…
Лучше об этом не думать. И раньше времени не думать о том, что нас ждёт на Слепых холмах. Иначе воображение начнёт рисовать всякие ужасы. Как говорится, смелый умирает один раз, трус – много-много раз. Я довольно в своей жизни чувствовала себя трусихой, сейчас мне хотелось побыть отважной для разнообразия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но совсем не думать тоже не получится… поняла я, когда мы остановились перед двумя здоровенными неровными валунами в два человеческих роста, которые склонялись друг к другу, словно две половинки зубатой челюсти неведомого зверя, что притаился в земле и хочет сожрать наглых пришельцев. Всякий след дороги за ними обрывался, будто и не было никогда.
- Слепые ворота, чтоб им… - пробормотала Ири за моим плечом. Я и не заметила, как они с Моржом подошли, держась за руки. Маленькая и тонкая, как тростинка, смущенно рдеющая, она удивительно мило смотрелась рядом со здоровенным медведеобразным спутником. Чудесная пара!
- Нам туда? – кивнул Генрих и посмотрел на сестру вопросительно.
- Угу… обойти можно, забора-то нету, но говорят, это злит Королей слепых туманов ещё больше.
- Да кто такие эти Короли? И нравится мне это твоё «ещё больше»…
- Понятия не имею. Я с ними познакомиться не успела. К счастью, - пожала плечами Ири.
За нашими спинами, тихо переговариваясь, столпились наши спутники. Кроме верной команды невинно убиенного «Изгнанника», к нам присоединились ещё и стражники в алом под командованием капитана, которого, как мы теперь знали, звали Годдард. После удачного побега из тюрьмы Генрих с Ири заперли их всех в клетки, где до этого сидели мы. Ребята там отдохнули, подумали и решили, что такой отважный будущий король им вполне по душе – намного больше, чем нынешняя королева. Ох уж эти мальчики! Им вечно надо подраться, прежде чем подружиться. Так что они на удивление бодро и позитивно приняли новость о смене власти и даже не роптали, когда Старый король велел им отправляться в почётном сопровождении нового Наследника престола. Как оказалось, строптивица Ири подговорила деда не слушаться Генриха и сразу всем объявить о нём.
- Тогда выбора нет. Вперёд! - скомандовал он.
Мы прошли мимо каменных челюстей, с опаской поглядывая на их угрюмо нависающие над головами края.
Обошлось. Они не стали валиться на нас, смыкаться и иным образом выказывать своё недовольство ночным вторжением. А мы застыли, едва их миновав, поражённые открывшимся видом. Там, за пределами заколдованного круга, за границей Слепых холмов, горизонт прежде был словно скрыт тенью и почти не просматривался..
Ну а теперь мы видели на много миль вперёд – эту покорёженную, мёртвую, иссохшую землю. Она шла в гору, перед нами один за другим высились пологие холмы, будто древний великан взял поверхность под ногами в огромный кулак, смял её и бросил так, сморщенную, а у неё не хватило сил потом снова расправиться.
Ночь была ясная, лунная, и размытый белесый свет, льющийся с небес, щедро высвечивал картину угнетающего опустошения. Серая безжизненная земля, словно выжженная солнцем. Ни единой травинки, лишь несколько чёрных кустарников недалеко от Слепых ворот, упрямо тянущих голые изломы ветвей в чёрное ночное небо. До странности тихо – ни птиц, ни зверей, ни даже насекомых. Ни единого самого завалящего кузнечика или ночной цикады.
И теперь ясно стало, почему лошади на Слепых холмах не пройдут – тут и там мы разглядели узкие трещины в земле, что тянулись под ногами по направлению к ближайшему холму, изредка разветвляясь и пересекая наш путь. Не такие большие, чтобы провалиться человеку, но лошадь точно все ноги переломает, если попадёт. Всё-таки зачастую человек оказывается выносливее лошади, на него обычно можно взвалить намного больше.
Мы двинулись вперёд не спеша и внимательно глядя под ноги… поэтому и не пропустили момент, когда трещины стали сочиться тонкими ручейками белесой дымки. Не сказать, чтобы мы не были к этому готовы – всё-таки, довольно наслышаны о Слепых туманах… но зрелище оказалось очень неприятное. Точно белые змеи выползают, извиваясь.
