только шире улыбается.
—Нет, не эти слова.
Дыхание срывается в пропасть. Пересохшим губами шепчу:
—Я тебя люблю, но у нас проблемы.
Юра кивает, зажмуривается и широко распахивает глаза.
В какой-то момент мне кажется, что он…вот-вот заплачет.
Что?
Боже.
—Похер, все решу, Валь, все решу. Слышишь, фигня все, я все решу. Ты бы знала, просто, ты бы знала, что для меня это значит, Валь.
Юра рывком встаёт и падает на колени, обхватив мое лицо двумя руками и целует, целует, целует, пока я не начинаю плакать.
Понять не могу почему.
Меня просто бросает в истерику.
Обнимаю его в ответ и прижимаюсь мокрым носом в плечо. Втягиваю воздух и утопаю в запахе Юры.
Это отдаленно успокаивает.
—Не раскрыли, а подозревают. Этот ушлепок точно бы все рассказал, будь уверен наверняка.
ГЛАВА 55
Валя
Я ожидала другой реакции.
Я ожидала, что он прямо сейчас сорвётся с места и пойдет бить морду Сырникову. Прекрасно, что я общаюсь уже как Юра.
“Бить морду”.
Что, в принципе, не удивительно, если принять во внимание пагубное влияние и наличие слов-паразитов у парня.
Я не удивлена, с одной стороны, потому что Юра порой бывает максимально непредсказуемым, но с другой стороны, я рада, что он отреагировал спокойно.
Но и я хороша.
Не сказала дословно все то, что мне наплел Сырников.
Если коротко, то мне якобы лишь намекнули на то, что он знает о неуставных отношениях.
Никакого хамства не передала. Все очень прилично в моих словах, и только я понимаю, что на самом деле мне сказали, и как это выглядело.
В моем поступке кроется множество подводных камней. Вплоть до того, что Шолохов только при мне максимально спокойный, а выйдя за дверь — пойдет делать то, в чем он абсолютный чемпион и тот ещё эксперт.
Бить морду.
За меня, мои нервы и в целом общее состояние.
Но я не могу прочесть истинной реакции в широченной улыбке-ухмылке.
—Малыш, он доколупался до меня ещё с первого курса. Вот не зашёл я ему, периодами находит, сейчас такой период. До тебя доколупался, потому что явно имеет зуб на твоего батю. Вообще Сырник сложный чел, бесячий ещё при этом, — обхватывает мои руки и подносит к губам, оставляя прожигающие поцелуи на коже.
Для него это самая обычная вещь, словно он так делал миллион раз и очень много лет, но нет. Не миллион лет, но на балу мне тоже целовали руки после танца.
Возможно, в этом очень много трепетно-трогательного для других, но для меня сугубо личное. Прикосновение к душе, отчего тянет на поплакать.
Вдруг подаюсь вперёд и обхватываю его двумя руками, крепко-крепко сжав в объятиях. Мне так хорошо и спокойно, что весь мир может подождать.
До лучших времен.
—Не бери в голову. Валечка, выходи за меня, и вообще посрать будет на всех черноротых пиздюков. Когда у мужика крошечный член, он пытается показать себя альфа-самцом. Так что пошел он нахуй, скисший Сырник. Поженимся, вопросов никаких не будет, малыш. Да и ляля скоро на подходе, чего тянуть меня за яйца за просто так? — широко улыбается и мягко водит руками по моему лицу, скрупулезно рассматривая, словно я музейный экспонат.
Сердце пропускает удар. Замуж. Он меня подвал замуж? Дыхание обрывается в одной точке, на вдохе. И полностью растянутыми лёгкими я пытаюсь не потерять сознание от гипервентиляции.
Смотрю на него как дура, не могу понять, он шутит или серьезно. Но по вмиг появившемуся серьезному выражению, сразу понятно, что не шутит.
Даже больше, он также внимательно рассматривает меня на наличие той самой реакции.
Ладони взмокают.
На коленях Юры я начинаю елозить. Неуверенный взгляд путается в его мужественном и абсолютно довольном собой.
Он всегда на коне, а я растерялась. Мне сложно уловить даже одну мысль.
Замуж за Юру.
Замуж.
За Юру Шолохова.
В которого я влюбилась без памяти, и мы занимаемся сексом без презерватива, после чего он в меня кончает, потому что хочет от меня детей, а я о них и подавно мечтаю.
Тем более от такого парня.
Это ли не повод жениться? Вполне себе повод, только от скорых браков бывают такие же скорые разводы.
—Когда ты молчишь, мне становится хуево, малыш. А когда мне хуево, я творю херню, сразу говорю.
Недовольно бубнит, опуская руки мне на бедра. Водит ими вверх-вниз и пытается размеренно дышать.
Наверное, он сейчас себя накручивает примерно так же, как это делаю я в девяноста процентах случаев.
—Юр. Как замуж, мы же всего ничего встречаемся, и то тайно, — холодные пальцы водят по разгоряченной коже.
Нам однозначно рано, ведь так?
У него все может закончиться, а я…
У меня не закончится, если я больше всего на свете сейчас хочу от него забеременеть. От брата своей подруги. Который влюблен в меня с пятнадцати, если не раньше.
Наши родители часто шутили на этот счёт, мол “надо бы породниться”.
Кажется, шутка оказалась пророческой.
Он хмурится сильнее, оскорбляясь от моих слов. Это вовсе не отказ, а попытка никуда не спешить. Что в этом плохого?
—Я тебя люблю. Ты меня любишь. Люди женятся, когда любят друга и трахаются без презерватива, чтобы девушка забеременела.
Рубит правду-матку, пронзая меня зловещим взглядом, что не обещает ничего хорошего, если мой рот произнесет хоть сколько-нибудь “не такие слова”.
—Юра, нам некуда спешить, — наклоняюсь к нему и шепчу эти слова в губы.—Тебе учиться надо, мне немного поработать, найти себя. Мы даже не живём вместе. Все пусть будет своим чередом, не спеши, пожалуйста. Это не значит, что я говорю нет. Услышь, пожалуйста.
Он играет желваками, всем видом показывая высшую степень злости. Бурлящей. Звериной.
Я просто не понимаю, как можно сейчас бежать в ЗАГС. А вдруг мы в быту станем полными инвалидами в решениях спорных вопросов. Неспособными договориться, и что потом?
С его буйным нравом, с моим не сахарных характером…что делать будем?
—Юрочка, не спеши.
—Сколько мне ждать? Пока пойдем ребенка регистрировать?
—Юр…
Он отмахивается, но я умело играю на струнах души и мягко касаюсь губами щеки. Ловлю реакции и растворяюсь в них.
—Я хочу знать конкретный срок. Как человек военный, иначе не понимаю.
Меня возносит куда вверх и со скоростью ударяет о землю. Конкретные даты. Вот оно как.
—Давай хотя бы до нового года.
ГЛАВА 56
