— Саша, а может…
— Замолчи! — рявкнул Саша. — Я даже слышать не хочу.
— Просто онколог говорит, что ей будет больно. Она достаточно настрадались по жизни, я не хочу, чтобы ей еще… — госпожа Орлова запнулась на полуслове и заплакала.
— Я ее не брошу, Юля. Я не откажусь от нее, — сказал Саша и стал набирать врачу очередной е-мейл:
«Слушай меня, урод! Если моя жена не выживет, я специально изучу весь юридический кодекс твоей чертовой страны! Я туда перееду, я тебя найду и посажу. Мне плевать за что, но я обязательно откопаю на тебя хоть маломальский компромат, за который тебя можно упечь в тюрьму надолго! Я клянусь тебе, я сделаю это целью своей жизни. Если моя новорожденная дочь, не увидит свою мать живой, я тебя закопаю…»
Саша сжал зубы, в его глазах стояли слезы ужаса от безысходности, он схватил телефон и вновь набрал номер врача: — Ты чертова скотина, имей совесть, моя жена пожертвовала своей жизнью, чтобы родить нашу дочь, да ВОЗЬМИ ТЫ ХОТЯ БЫ ГРЕБАННУЮ ТРУБКУ! — на этом моменте Аверин сломался и швырнул в стену мобильный телефон. Обхватил голову двумя руками и присел на корточки. Юля взвизгнула, но промолчала и тихонько плакала. Через какое-то время Юля спросила:
— Саша, ты ребенка хоть видел?
— Нет, — тусклым голосом ответил он.
— Она на Арину похожа как две капли воды. Может, сходишь, посмотришь?
— Не хочу.
Неожиданно послышался звук сигнала прихода нового е-мейла. Саша дернулся к ноутбуку и увидел ответ на одно из своих сообщений чудаковатому доктору:
«Уточните, пожалуйста, ваша жена узнала об онкологии до беременности или после?»— гласило послание от долгожданного ответчика.
«На пятом месяце беременности»— быстро ответил Саша.
«А с ребенком все в норме? Какие-нибудь патологии, отклонения в развитии?»
«Ребенок полностью здоров»
Саша напряженно ждал очередного ответа от врача. Минуты текли, но он не приходил. Они с Юлей стали попеременно стали ходить взад-вперед по больничной палате. Затянувшиеся ожидание убивало все остатки маломальского терпения.
Наконец-то он прочёл:
«Я изучил ее медицинскую карту. Случай интересный. Я за него берусь. Из комы пациентку не выводить. КАТЕГОРИЧЕСКИ! Привезите ее по адресу, указанному ниже. У вас два дня на транспортировку. Если не приедете до указанного мною срока, буду считать, что вы отклонили мое предложение»
А затем Саша получил еще одно сообщение по почте, но уже от госпожи Северовой:
«Не хочу портить всеобщую радость, но напомню, что шантаж, господин Аверин, — уголовно наказуемое преступление!»— еще эта рыжая приколистка добавила смайлик с высунутым языком.
Аверин искренне расхохотался. Первый раз за много месяцев.
«Лора Николаевна, перестаньте мониторить мою личную почту!»
«Не могу, я переживала за Арину. И если бы этот козел не согласился ее взять на лечение, я планировала запустить в его систему жуткий компьютерный вирус, от которого хрен бы он избавился!»
«В данном случае, методы воздействия на людей Вашего мужа мне больше нравятся! Но прошу Вас, пока я буду в отъезде, поумерить пыл Вашего дорого супруга»
«Так точно! Все будет исполнено в лучшем виде! Пока адвокат нашей семьи в отъезде, мы станем исключительно законопослушными гражданами! Клянусь Вселенной Марвела!»
Саша даже не успел обрадоваться, как подошедший Кирилл сказал:
— У нас нет транспорта, чтобы доставить ее туда без осложнений.
— Да вы издеваетесь?! — рявкнул Аверин, оказавшись уже полностью без сил. Он уже достал визы, договорился с непробиваемым врачом. А теперь что получается? Он не сможет просто туда доставить Арину?!
— Готовьте ее к перелету. У вас может быть, и нет транспорта, а вот у нас… — ответила жена олигарха, набирая чей-то номер. — Орлов, мне нужен твой частный самолет!
Врачи начали готовиться к транспортировке, а вот Аверин потерялся. Он сидел возле койки жены и целых полчаса и пялился в одну точку на стене. Потом резко подскочил и направился к выходу из палаты.
— Ты куда? — спросила удивленная Юля.
— Я хочу увидеть свою дочь.
Когда он подошел к детской палате, он заметил свою маму улыбающуюся внучке, а еще Олесю Полякову, склонившуюся, чтобы взять Василису на руки…
— Не трогай! — рявкнул он с порога так, что двухмесячная Василиса испугалась и заплакала. — Положи ребенка на место!
— Саша! — возмутилась мать его резкому тону.
— Не подходи к ней!
— Саша, я же педиатр. Это моя работа. Я пришла ее проверить, — пролепетала побледневшая Олеся.
Аверин подскочил и чуть ли не вырвал из ее рук плачущую Василису.
— Это не твой ребенок! А я не твой муж. Никогда им не был. И не буду, — отрезал он, глядя Олесе в глаза. — Если я дал тебе ложную надежду. Прости. Но я любил и люблю только свою жену. Не подходи к моему ребенку. Он никогда не станет твоим.
— Да будьте вы все прокляты! — выкрикнула в сердцах Олеся и в слезах выбежала из палаты.
Саша перевел взгляд на их с Ариной маленькое чудо. Василиса успокоилась и перестала плакать. Она внимательно смотрела на него, словно изучая. А потом широко улыбнулась. Аверин вглядывался в лицо дочери и думал о том, что вот его мечта сбылась: он стал отцом. Только никакой радости он не испытывал. Потому что взамен его исполнившейся мечты у него забрали самое главное: его душу.
Держа младенца на руках, он направился прямиком в палату к Арине. Уселся возле жены, находящейся без сознания, взял ее прохладную ладонь и заговорил:
— Послушай меня, — начал он. — Только внимательно. Я верю в то, что ты меня слышишь. Если ты не выживешь, я запью. Сильно. Стану конченым алкоголиком. Василису сдам в детдом. Или у меня просто отберут родительские права. А еще, я пойду в загул и стану постоянным клиентом Баринова. Буду развлекаться с проститутками сутками напролет и пить не просыхая. Ты просила пострадать о тебе хотя бы три года? Так вот, ни одного дня! Я тебе клянусь, ни одного дня я не буду о тебе плакать! Поняла?! Боже, что я несу! — он прикрыл глаза от боли, свет в палате вдруг стал
