— Я когда в свое время двадцать пять лет назад практику проходила, в меня влюбился один ученик, — мечтательно вздохнула Светлана Викторовна. — Высокий, красивый, с густыми рыжими волосами… первый хулиган. Гроза всей школы. Записки мне писал и гулять приглашал. А я ужас как смущалась и отказывала ему. Ох, давно же это было…
— И что? — дернуло меня спросить. — Вы с ним больше не виделись?
Стало почему-то жалко, что двадцатилетняя Света и влюбленный в нее рыжий хулиган больше не встретились.
— Почему же? — удивилась Светлана Викторовна. — Вот, сегодня утром завтракали вместе.
Я посмотрела на учительницу так удивлено, что она, не выдержав, расхохоталась.
— Вышла я за Севу замуж. Он упорный был. Никак меня в покое не оставлял. Вот я ему и сказала: после того, как поступишь в высшее учебное заведение какое-нибудь, тогда и пойду с тобой гулять. В шутку, думаю, отвяжется. А он и поступил на следующий год. На летчика. Как — сама не знаю. В общем, пришлось мне за него замуж выйти, — посмеиваясь, сообщила Светлана Викторовна. Я изумилась — ничего себе история!
"Вот влюбится в тебя кто-нибудь из твоего класса, — ехидно прогундосил внутри меня сами знаете, какой голос, — и ты тоже на нем женишься! В следующем году. Вот умора будет!".
Знал бы этот внутренний голос, насколько он прав. Только с одним годом он прогадал.
— Как интересно у вас, — искренне сказала я учительнице.
— Да уж, — покивала она мне, не переставая улыбаться. — Веришь, нет, с Севой ни разу не ссорились, и живем душа в душу, хоть он и младше меня на пару лет. Родственники сначала против были брака, да ничего… Ладно, вернемся к нашим баранам, то есть, — поспешно поправилась женщина, — к ученикам. — Все нормально прошло?
— Нормально. Хорошо, — сказала я. — Хотя, конечно, хотелось, чтобы все ученики в работе участвовали.
— Такого никогда не бывает, — вздохнула Светлана Викторовна. — Всегда, в любом классе, есть несколько человек, которые совершенно неактивны. К ним нужен особый подход. В идеале, классы хорошо иметь маленькие, человек по двенадцать, но, сама понимаешь — такое не возможно. Даже в нашей школе. Вот вроде бы она у нас хорошая, престижная на прекрасном счету находится — на первое сентября сам мэр приезжал и его администрация, но не имеет возможности содержать такие маленькие классы. Школа у нас, напротив, переполненная. Многие у нас хотят учиться. И по прописке попадают, и через связи и знакомства. Ой, что-то я уже не о том, заболтаю тебя. — В общем, невозможно добиться того, чтобы работали все дети, Настя. Ты пока еще хочешь быть идеальной учительницей.
Не хочу я быть идеальной учительницей. Я никакой учительницей быть не хочу. В принципе. И если бы не педпрактика, я бы в школу вообще не сунулась. Вот что за лажа — вроде бы учусь я не на преподавателя русского и литературы, а должна проходить практику в школе два года подряд.
А Светлана Викторовна тем временем продолжала упоенно:
— Есть неактивные дети, которые просто ничего не знаю — ну не делают они домашнюю работу. А есть те, которые все делают, но просто стесняются говоиить на уроке.
— Как Зарецкий? — сам собой спросил мой рот.
— Ярослав? — удивилась женщина. Будто бы в классе целый рассадник Зарецких. — Почему ты так решила?
— Вроде бы целый урок молчал, а оценки у него — только "отлично", — сказала я.
— Ах, это только сегодня. Ярочка же болеет, — отмахнулась добрая и наивная преподавательница. — Он обычно очень активное участие принимает в школьной работе! Очень хороший и милый мальчик! Болеет, бедный, потому и молчит.
Я не стала говорить, что у Светланы Викторовны сложилось в корне неправильное мнение о своем ученике, который, как выяснилось, был чуть ли не ее любимчиком и гордостью.
— Ах, он такие стихи пишет, просто молодец! — восторгалась Зарецким эта женщина, каждое сове слово подтверждая выразительной жестикуляцией. — И в театра играл школьном! А как рисует! Творческий мальчик. Добрый. Отзывчивый. Президент школы, между прочим, — добавила она, поразив меня в самое сердце.
— Какой еще президент? — переспросила я удивленно.
— Ну как какой? Такой. У нас традиция, Настенька, — со своей неизменной улыбкой отвечала учительница. — Каждый год из старшеклассников выбираем президента — у нас в сентябре самые настоящие выборы проходят. С агитацией, листовками и выступлениями кандидатов. А ученики выбирают. И Инициативный совет у нас еще есть. Тоже из школьников состоит. По словам директора, мы учим детей демократии. И, кажется, успешно, — осторожно добавила она. От удивления я даже злиться стала меньше. Ну и чудеса. Президент школы! А я думала, он принц! Как же я ошибалась, оказывается.
Послушав о том, какой же Яр умничка и золотой мальчик, я стала одеваться, попутно немногословно отвечая на вопросы Светланы Викторовны, оставшейся после моего первого урока очень довольной. После, получив от учительницы кое-какие наставления, касающиеся следующего занятия, которое должно было быть завтра утром, а также получив два учебных пособия для преподавателей старшей школы, я, наконец, вышла из кабинета, мгновенно окунувшись во все еще непривычный шум школьной жизни. Хоть это учебное заведение и было новым и современным, но дети всегда остаются детьми, а потому я вновь, уже в который раз, вспомнила свою школьную жизнь. Кажется, мы шумели точно так же и с таким же удовольствием. Спускаясь по лестнице, я открыла телефон, дабы ответить хамлу по имени Ярослав, как вдруг услышала около уха негромкое и холодное:
— Иди за мной. Сейчас же.
Я повернула голову налево, к источнику звука и чуть не столкнулась лбом с подбородком господина президента.
— Осторожнее, — прошипела я. Его глаза насмешливо сверкнули. Во мне совой заухала злость.
— Анастасия Владиславовна, пройдемте за мной, — сказал Зарецкий. Он, кажется, хотел взять меня за руку — его пальцы даже дрогнули, но он все же не решился этого сделать. Будет странно смотреться, если ученик, пусть даже сам Президент школы, схватит за руку практикантку и куда-то поволочет.
— Не могу. Я спешу. Завтра ко мне на уроке подойди. И решим твою проблему. — Продолжила спускаться я.
— Это у тебя проблема, а не у меня. — Ему пришлось спускаться следом за мной, что, кажется, Яра, раздражало.
— У меня?
— У тебя. Серьезно — пошли, поговорим. Или я сделаю так, что следующий урок ты проведешь во дворе для снеговиков. — В это время мы спустились на первый этаж и проходили мимо окон, за которыми какие-то первоклашки, действительно лепили косых-кривых снеговиков, вместо носов у которых были ветки.
