были другие, такие как да Винчи или Бэкон. Из некоторых источников стало известно, что апокрифологи из Стэнфорда над ними уже работают.
Книги, спущенные с поводка
Впрочем, у «Кацушима Индастриз» другие проблемы. ЕВРОПА-1900 подвергается во много раз более серьезным испытаниям. Повторяются атаки хакеров. Многие известные люди, апокрифы которых в ЕВРОПЕ-1900 переживают прошлое, резко отличающееся от известного из их авторизированных биографий, обвиняют «Кацушима Индастриз» в диффамации. Нередко различия касаются поступков не только позорящих, а попросту криминальных. Апокрифы многих публичных деятелей «открыли» в ЕВРОПЕ-1900 на глазах у всего мира насилие, воровство и даже убийства, совершенные (если совершенные!) в молодости уважаемыми сегодня старцами, вместе с тем с математической беспощадностью показывая, как именно из таких поступков, между прочим, следуют незаурядные черты корифеев науки или государственных деятелей. Как защититься от подобной клеветы? Если нет свидетеля, то никто не знает, что ты делаешь — а в ЕВРОПЕ-1900 ты можешь наблюдать свой апокриф в любую секунду его жизни от рождения, и даже в лоне матери. А сам после семидесяти лет можешь ли довериться своей памяти в том, что ты сделал или не сделал в детстве в одно конкретное июльское утро? Ответом на неуверенность будет еще большая неуверенность.
Поэтому множатся иски о нарушении права личности и т. п. Вся эта японская концепция суперимитации кажется очень подозрительной. В чем должно убеждать финальное соответствие ЕВРОПЫ-1900 с реальностью? В сегодняшний день из вчерашнего ведет больше дорог, чем одна. А конструируя образ Европы в 1900 году, японские программисты тоже должны были опираться на отчеты из вторых и третьих рук, соответствие которых «настоящей» истории нельзя проверить. И биографии живущих современников не являются до конца правдивыми, ни — тем более — биографии и рассказы личностей прошлого века, которые послужили основой имитации. EUROPA-1900 проходит, как следствие, очередные ревизии и реконструкции, всегда согласованные с историческими данными, а потому становясь всегда немного иной — вместе с ней изменяется нераздельно погруженный в систему и эпоху апокриф Станислава Лема.
Последняя стабильная версия, 3.4076.2.01, которую ТКО уже не успели оговорить в своих «апокрифах», также вызывает сомнения. Японский пост-Лем закончил «Астронавтов» несколькими месяцами позже, чем в действительности; в его «Эдеме» облученный двутел не умирает, покинув планету, а решает на ней остаться; в «Звездных дневниках» не хватает «Путешествия третьего» и «Путешествия семнадцатого», а «Рукопись, найденная в ванне» имеет странное вступление о бумажном вирусе. Более того, пост-Лем в ЕВРОПЕ-1900 вообще не написал известного «Письма с Ганимеда» (он в это время работает над каким-то киносценарием).
ТКО в своей монографии обходят также другие неудобные темы. Жертвами внешних атак падали, однако, почти все университетские системы, выращивающие апокрифы известных людей. Мы живем в эпоху, когда достаточно нескольких часов, чтобы созвать глобальную армию фанатичных защитников телевизионного сериала, комикса или игры прошлого века; сильнейшие патриотические связи (или просто религиозные) объединяют людей с футбольным клубом и гильдией RPG. Немного надо, чтобы та или другая фракция резвящихся фанов посчитала, что апокрифисты замарали имя ее покровителя, идола поп-культуры. Апокрифы Лема не принадлежат к чаще всего подвергаемым нападениям, но и им случались показные саботажи (одна из вирусных атак на краковско-венскую имитацию приписывается эмансипированному апокрифу Филипа К. Дика из Mассачусетского технологического института).
МАТЦГ еще до конца не восстановилось после разрушительного рейда Братства Брэма Стокера. Представитель университета отрицает, но неофициально известно, что весь проект «Tabula Rasa» был приостановлен и по-прежнему продолжается охота на одичавшие книги. Речь не идет исключительно о «Дракуле» — внедренное стокеровцами приложение брало на прицел все апокрифы писателей и предотвращала процедуры выращивания и тренинга нейронных сетей, субъектом имитации делая не АВТОРА, а ТЕКСТ. Не секрет, что инверсия коснулась также копии пост-Лема до эмансипации.
На закрытых серверах Гейдельберга «Философия случая» в союзе с «Суммой технологии» терроризируют слабее организованную беллетристику, «Мнимая величина» заболела шизофренией и просачивается в операционные системы Университета Карла Рупрехта, «Возвращение со звезд» целыми днями сидит в углу с грустной миной и стиснутыми кулаками. «Глас Господа» испытал болезнь аутизма, «Непобедимый» проник в машинный код апокрифера и обзаводится все более свирепыми firewall’ами, а «Фиаско» издевается над «Магеллановым облаком», дважды уже довело его до самоубийства. Только с «Кибериадой» можно поговорить.
Зато исчезла «Маска». Как будто вырвалась с сервера, пересела на туристский soft и прыгает by proxy по экскурсионным объектам на юге Франции. Сервисы лит-террористов сообщают, что видели ее в теле собаки (борзой) в Тараскон-сюр-Рон, дремлющей на солнце среди зубцов крепостной стены замка короля Рене. Будто бы ждет что-то или кого-то.
Перевод выполнен по изданию:
Dukaj Jacek. Kto napisał Stanisława Lema? — в книге «Lem S., Doskonała próżnia; Dzieła, Tom VI». — Warszawa: Agora SA, 2008 (Biblioteka Gazety Wyborczej), s.203–214.
А. НИКОЛЕНКО, Юрий ЛЕБЕДЕВ
ПРЕЖДЕВРЕМЕННЫЕ ОТКРЫТИЯ: парадокс Зенона и квантовая механика
В опубликованном в этом номере рассказе Б. Туччи «Пожелтевшие листки» сюжетная интрига разворачивается вокруг преступного научного вымысла одного из героев — монаха Карло, который сочинил клевету, погубившую, по версии автора рассказа, Д. Бруно. Оригинальность сюжета Б. Туччи состоит в том, что этот клеветнический вымысел оказывается преждевременным научным прозрением — идеей Большого взрыва.
Но в реальной истории науки преждевременные прозрения возникают, как правило, вполне искренно и не отягощены криминальными мотивами.
Существует достаточно много примеров, когда открытия совершались преждевременно, смущая человеческий ум на протяжении длительного времени. Они получали второе рождение и полноценно вливались в систему человеческих знаний только тогда, когда общий уровень развития науки оказывался к этому готов. Многие годы проходили порой, пока удавалось осознать всю глубину и значение таких открытий. Но непревзойденным по времени, которое потребовалось человечеству, чтобы понять смысл сделанного открытия, является знаменитый парадокс Зенона. Более двух с половиной тысяч лет философы, физики, математики, писатели и поэты обсуждали и пытались понять обнаруженную великим греком странность мира, в котором мы живем, пока великие открытия ХХ века не расставили наконец все по своим местам.
Освежим в памяти историю этого интеллектуального шедевра. Итак, около 500 лет до нашей эры, на самой заре науки как таковой, ученик Парменида Зенон из Элеи привел невероятные по своей странности рассуждения, поставившие в тупик его современников.
Зенон Элейский (ок. 490 до н. э. — ок. 430 до н. э.) О нем см.
http://ru.wikipedia.org/wiki/Зенон_Элейский
Эти парадоксальные, но строго логичные рассуждения, получившие названия апорий Зенона, по сути, породили современный научный метод, заключающийся в утверждении некоторого высказывания и его доказательстве. Ранее научные идеи доносились до любопытствующего общества в основном в форме песнопений. Идея выстраивания логических
