созвонимся.
— Хорошо.
— Береги себя, — подмигивает мне, прежде чем отключиться.
Прижимаю потухший экран телефона к своей груди. Как всегда, очень быстро и мало…
В довершение вечера Алёна сообщает, что они всем семейством свалились с простудой. По понятным причинам празднование у них дома отменяется. Совершенно приуныв, ложусь спать, обнимая подушку.
На следующий день, около полудня, кто-то настойчиво звонит в мою дверь. Я никого не жду. С некоторой опаской спрашиваю, кто?
— Свои! — голос Руслана.
Открываю нерешительно. Руслан — последний человек, которого я готова была увидеть на пороге своей квартиры.
Он стоит, обхватив двумя руками в светлых кожаных перчатках огромную… ёлку!
— Боже. Что это? — отодвинувшись, пропускаю его внутрь.
— Куда? — бубнит. Не вижу его лица, оно закрыто ветками.
Скидывает ботинки, не глядя.
— Туда. Левее! — ориентирую его, рефлекторно отклоняясь от колючих иголок. Запах смолы и хвои тут же заполняет пространство вокруг.
Иду за Русланом, направляя его на кухню. Раскидистые лапы ёлки слегка царапают обои, задевая стены узкого коридора.
— Вот здесь. Просто оставь здесь, — указываю на свободное место в углу.
Когда Руслан оборачивается ко мне, невольно прикрываю рот ладонью.
— Боже. А это что!?
Левая сторона его лица цветёт желтовато-синим.
— Ты что… подрался? — он отклоняет голову назад, когда я пытаюсь прикоснуться к его щеке.
— Тебе ли не знать, — буркает угрюмо.
— Что? О чём ты?
Стремительно шагает в сторону прихожей. Я — за ним.
— Ты куда?
— В машине крестовина и игрушки. Не закрывай, я сейчас вернусь, — бросает напоследок.
В полном непонимании застываю в проходе. Что он имел в виду?
Руслан возвращается через пять минут. В руках держит картонную коробку.
— Кошки нет? Они бьются.
— Нет. Руслан. Что всё-таки случилось?
Он скидывает куртку прямо на диван в кухне. Сверху бросает перчатки.
Смотрит на меня хмуро. На его обычно живом лице ни грамма тепла.
— А как ты думаешь?
Присаживаюсь на стул. Обхватываю живот плотно. Малыш сегодня неспокойный, весь день пинается.
— Хватит говорить загадками.
Руслан оставляет мой вопрос без ответа. Сосредоточенно возится с крестовиной. Устанавливает ёлку вертикально.
— Придержи, — просит. — И щётку захвати, тут мусора до хера.
Стою, возвышаясь над ним. Сверлю взглядом тёмную макушку. Он что-то регулирует в изножье.
Выдыхаю несдержанно.
— Руслан. В чём дело?
Сдавленно матерится, уколовшись об ёлку. Обхватывает кончик большого пальца губами.
— Руслан…
Подскочив резко, выбрасывает ладонь в направлении моего торчащего живота. Злой.
— Ты хочешь знать, в чём блть тут дело?! В этом!
— Ч-что? — пялюсь на него, растерянная.
Он продолжает агрессивно, словив волну.
— В этом блть дело! — тыкает в мой живот. Инстинктивно закрываю его руками. — Это — твой ребёнок!
Непонимающе перевожу взгляд с Руслана на своё пузико.
— Ребёнок — твой, — его тон звучит угрожающе. — При чём тут Серый? Какого хрена ты в него вцепилась?
Пялюсь на него в полном шоке.
— Он целыми днями у тебя пропадает. Ирина то. Ирина это! — кривит лицо. — Больница, день рождения… эта ё*аная ёлка!! Какого хера ты его тянешь во всё это!? Это не его ребёнок! — бешено орёт в моё лицо.
Повышаю голос в ответ рефлекторно:
— Так скажи это ему! Я-то здесь при чём?!
— Сказал! — снова орёт, указывая на свой синяк. — Видишь, как сказал!?
— Это Серёжа тебя так? — округляются мои глаза. — Вы поссорились?
Руслан прикрывает веки. Крылья его носа дрожат, когда он делает несколько глубоких вдохов и выдохов, словно пытаясь успокоиться.
— Мы никогда. Никогда не ругались из-за бабы. Даже из-за этой… как её… Насти из одиннадцатого «А»!
— Руслан, — мой голос звучит неровно. — Я думаю, тебе нужно успокоиться.
— Я спокоен. Ооооо! Я ещё кааак спокоен! — отвечает нервно.
— Давай поговорим… — пытаюсь урезонить его.
— Нет уж! Поговорили уже. Я всё понял! Усёк! — скрещивает ладони перед собой. — Шары сама повесишь! — кивает в сторону ёлки. — С наступающим… блть!
Всё ещё злясь, выходит из кухни. Вздрагиваю, когда оглушающе громко хлопает входная дверь.
Вечером сижу за новогодним столом, лениво ковыряя свой оливье. Аппетита нет. Есть в одиночестве совсем не хочется.
По телеку крутят старое советское кино. Забравшись на диван с ногами, притягиваю к себе подушку.
Единственное, что радует мой взгляд — это ёлка! Распушившись в тепле, она вся искрится золотистыми гранями украшающих её шаров.
Ощупываю живот слева. Под моей ладонью отчётливо ощущается маленькая ножка.
На следующий Новый год мы уже будем вдвоём, малыш. Будет не так грустно, веришь?
Серёжа не звонил. Набираю его номер, чтобы поздравить. Вне зоны доступа. Сразу же лезу на страничку этого нового проекта в соцсети. Судя по сторис, новогодняя вечеринка проходит с размахом.
Пытаюсь угадать в мелькающих на экране лицах Алёхина. Его там тоже нет… Зато есть красивые девчонки. Сплошь ноги от ушей. Актуальные в этом сезоне мини. Эх… Я в такое ни за что не влезу, даже если очень постараться. Колобок на ножках.
Тоскливо пялюсь в идущий по ТВ фильм. Главная героиня как раз пытается выгнать незваного гостя из своей квартиры. Сама не замечаю, как засыпаю.
Будит меня чьё-то осторожное прикосновение к левой щеке. Кто-то нежно гладит моё лицо, убирая волосы за ухо. Медленно приоткрываю веки. Упираюсь взглядом прямо в усталые глаза Алёхина. Резко приподнимаюсь.
— Серёжа?
— Ты дверь не заперла, — шепчет укоризненно. — Кто же так делает?
Действительно, после ухода Руслана я не закрыла замок. Беременность сделала меня совсем рассеянной…
Руслан!.. Тут же накатывают события сегодняшнего дня с ним в главной роли.
— Зачем ты ударил Руслана? — спрашиваю обвиняюще. Возможно, это звучит слишком резко. Спросонья мне не сразу удаётся взять контроль над своими эмоциями.
Встаю с дивана, перекатываясь на бок. С таким животом, как у меня сейчас, изящно это сделать не получится. Серёжа протягивает мне ладонь.
— Ударил — значит заслужил, — говорит спокойно.
Усмехается, глядя на укоризненное выражение моего лица.
— Не волнуйся. Мужчины так иногда решают проблемы между собой. Вы, женщины, присылаете друг другу открыточки с извинениями. Мы — поступаем несколько иначе. У нас с Русом всё стабильно. Он меня понял.
— Может он не так уж и не прав, Серёж.
— Чегоо? Что он тебе наболтал? Язык без костей, — злится. — Мало получил похоже!
— Серёжа. Он прав. Незачем тебе в это лезть. Незачем — приходить.
— Я прихожу, потому что хочу. В противном случае меня бы здесь не было, — сводит брови на переносице. — А ты бы поменьше слушала других. И перестань уже, наконец, решать за меня. Чего мне хотеть, а чего — нет!
— Это ненормально. Понимаешь? Ты живёшь своей жизнью, но по-прежнему приходишь ко мне. Возможно, мне пора… отпустить тебя.
Улыбается криво.
— Барыня вольную
