этом! Я всё ей сказал, честно и открыто. У меня отношения, и будет неправильно вести себя так, как раньше.
Люда всё поняла. Ну, или сделала вид.
Я просто с ног валился от усталости в тот вечер. Почти двое суток без сна, шутка ли. Изматывающая дорога. Затем долгие часы бюрократических разборок с органами.
«Какого хрена ты здесь делаешь?» — спросил я.
«Жду тебя».
Не знаю, чего она хотела добиться своим не по-детски накрашенным лицом. И платьем из серии «восемнадцать мне уже». Хотя, вру. Знаю.
Злость переполняла меня. Сдержавшись, буквально на последней капле оставшейся у меня воли, я просто сказал ей:
«Собирайся и уходи. Сейчас же».
Пока она, всхлипывая себе под нос, возилась, упал на расправленный ещё до поездки диван на кухне. И тупо уснул. Отключился.
В тот вечер Ира пришла. Сама! В очередной раз вознеся меня этим на небо.
Целую минуту я был абсолютно счастлив. Когда она сказала, что мы больше не будем скрываться. И что она переедет ко мне…
Я умолял её просто поверить мне. Ведь я не сделал ничего такого, в чём меня можно было винить: не врал, не обманывал, и тем более не изменял.
Мне надоела эта игра в одни ворота. Я хотел понимать, что меня тоже любят и ценят.
Я просил её сделать шаг мне навстречу и преодолеть эту мутную лужу из недоверия между нами. Но она бахнула меня в неё лицом вниз. В очередной раз.
Выбрала свои сомнения. Свою неуверенность, своё прошлое. Тех людей, которые когда-то её подводили или обманывали. Но не меня.
Когда раз за разом выбирают кого угодно, но не тебя… Когда ты бесконечно долго ищешь ответ на вопрос, чем ты плох? И не можешь найти.
Приходит оно.
Отчаяние…
Так будет всегда. Ничего не изменится.
Затем была попытка жить. Дурацкая попытка.
Один бог знает, как мне хотелось поехать в тот бар и начистить как следует ухмыляющийся фэйс своего лучшего друга!
Но зачем?.. Чтобы опять в лужу?
Нет уж. Спасибо, достаточно.
Поэтому я просто жил. Много работал. Не вылезал из спортзала. Постепенно, ложечка за ложечкой выковыривая Её из своих мозгов.
Это бесперспективно. Бесполезно. Я ей не нужен.
В тот период я много думал о нас. Могло ли всё сложиться иначе?
Вряд ли. Всё это было неминуемо. Слишком мало доверия. И слишком много сомнений.
Мы заскочили в мчащийся поезд на полном ходу, не озаботившись тем, чтобы взять с собой оставленный на перроне багаж.
Мы оба хотели чего-то друг от друга, не понимая, что начинать искать это надо было в самих себе.
Когда я узнал о том, что Ира беременна, мой мир вновь перевернулся с ног на голову.
У неё будет ребёнок. Не мой, это ясно как день.
Шок, неверие. Постепенное понимание.
Как же так, она одна? Почему? Зачем она сделала это?
Десятки вопросов. Ответов на которые я не знал.
Только одно мне было ясно совершенно точно. Я не могу уйти. Не сейчас.
Беспомощность, застывшая в её глазах, не дала мне этого сделать.
Я просто помогу ей немного. Как друг. И всё.
Самообман — моя коронная фишка. Я уже говорил?
И знаете, что я понял в итоге?..
Иногда нам приходится брать, что дают. Не претендуя на большее.
Я смирился. Перестал жалеть себя.
Убив в себе жалость к Люде, задушив её голыми руками, я чётко осознал одну вещь.
Это не самый плохой вариант, понимаете? Просто быть рядом.
Подыхать в одиночестве, без любви — так себе альтернатива.
Я пытался жить без Неё десятки раз. Десятки женщин и девушек. Я искал в них Её, но не находил.
Слабак, скажете вы?
Да, возможно. Пусть так. Мне плевать.
Я отвечу на это словами героя одного известного фильма:
«В чем сила, брат?»
Мой ответ:
Сила — в любви.
В умении победить собственный эгоизм, усмирить гордыню.
В способности любить другого человека, не требуя ничего взамен.
Как там поётся в той песне?
"В комнате с видом на огни…
С верою в любовь…"
В конце больничного коридора начинается суета, движение. Заветная дверь, откуда выводят рожениц, приоткрывается.
Первой выходит медсестра. На руках у неё белый свёрток. Женская половина из встречающих Иру на выписке дружно испускает восторженный вздох. Дождались!
Мужчин здесь тоже собралось порядком. Отец. Литвинов. Её друг, Тимофей, кажется. Она у него работала.
Даже Руслан здесь. Сидит в углу со стаканчиком кофе, зажатым в пальцах, хмуро взирая на происходящее. Я не просил его делать этого. Он сам. Моя машина сейчас в ремонте. Он привёз меня сюда и просто остался.
И я. Стою как дебил, чуть поодаль от всех, крепко сжимая в руке букет.
Медсестра проходит в центр фойе. Растерявшись, оглядывает толпу из обступивших её мужчин.
— И кто наш папа?
Бледная и словно уставшая, Ира выходит из-за её спины. Тёмные волосы собраны в косу, светлый костюм ажурной вязки делает выражение её лица ещё более похожим на… ангельское.
Смотрит прямо на меня, игнорируя остальных. Улыбается робко.
— Вот наш папа.
Застываю, ошеломлённый услышанным.
Она подходит ко мне. Закусив губу, заглядывает в глаза несмело.
Механически вручаю ей цветы. Они тоже белые.
Медсестра протягивает мне малышку, закутанную в стёганое одеяльце.
— Головку придерживайте. Вот так, осторожно.
Впервые беру на руки свою дочь. Она спит, смешно причмокивая во сне.
— Кто это у нас здесь? Ой…
Будущая тёща уже тут как тут, сюсюкает над моим плечом.
— Это Вера, — говорит Ира твёрдо, глядя в мои шальные от счастья глаза.
Улыбаюсь ей, с трудом сдерживая накатившие бурлящей волной эмоции.
Вера.
И тут я понимаю. Окончательно и бесповоротно.
Она выбирает МЕНЯ.
Эпилог
Когда встречаются звезды
Четыре года спустя
— Где папа? А если он не плидёт?
— Повернись, Вер. Хоть минуту постой спокойно, я тебя умоляю. Тут петухи кругом.
Стоя на коленях в раздевалке группы «Солнышко», пытаюсь навести порядок на голове своей четырёхлетней дочери. Она продолжает нудить:
— У Алисы папа никогда не плиходит…
— Наш папа обязательно придёт, детка. Он ведь всегда приходит. Просто папа немножко задерживается.
Честно говоря, я уже сама начинаю волноваться. Все собрались. Утренник по случаю Дня Отца вот-вот начнётся.
Как по команде, воспитательница заглядывает в раздевалку. Смотрит на нас удивлённо.
— Вера! Алёхина. Вот ты где. Пошли скорее, там уже места занимают!
Верочка беспомощно оглядывается на меня. На её кукольном детском личике — настоящая паника.
— Уже идём, Галина Максимовна.
Обхватываю худенькие плечи
