дочери. Смотрю в её грустные глазки, всем своим видом транслируя абсолютную уверенность.
— Всё будет хорошо детка. Просто будь молодцом. Если папа сказал, что придёт — значит, он в лепёшку расшибётся, но…
— Сто знацит, в лепёску лассыбётся? — интересуется моя не в меру любознательная дочь.
— Ээээ… — теряюсь. — Я тебе потом объясню, ладно? Когда праздник закончится.
Целую её в лоб, заправляя пряди волос, вырвавшиеся из-под ободка, обратно.
— Беги.
Иду в актовый зал следом. По пути набираю номер Алёхина. Ну где же ты?
Равнодушный голос в трубке сообщает мне, что абонент не абонент.
Зайдя в зал, усаживаюсь на место в последнем ряду. Все остальные уже заняты.
Отсюда мне плохо видно Верочку, стоящую в центре бежевого ковра в своём новом лиловом платье. Плечи впереди сидящих людей закрывают весь обзор.
Наплевав на всё, просто встаю. Мой ребёнок должен видеть, что я здесь. Ободряюще поднимаю большой палец вверх. Верочка улыбается мне, но заметно, что она всё равно расстроена отсутствием Алёхина.
Галина Максимовна проходит между рядами, поправляя расстановку. Тянет за плечо мальчишку в бордовых брюках, вставшего чуть левее, чем нужно.
Музыкальный работник играет вступление. Бодрые звуки пианино заполняют пространство. Воспитательница начинает дирижировать, взмахивая руками.
Нестройным хором раздаются детские голоса:
"Приходит папа вечером,
Папа-папа!
Берёт меня на плечи он.
Папа-папа!"
Спохватившись, достаю телефон. Мама просила заснять обязательно.
Верочка стоит в первом ряду. Кокетливо машет оборками своего пышного платья, крутясь из стороны в сторону.
— Привет, — голос Серёжи раздаётся у моего плеча. Встаёт рядом, обдавая знакомым запахом туалетной воды.
Не сбивая прицел камеры, слегка поворачиваю голову в его сторону. Чмокает меня в губы.
— Ты чего опаздываешь? — ворчу недовольно.
Он громко шепчет, одновременно хлопая в ладоши в такт исполняемой песне:
— Прости. Тюленин разошёлся. Давайте этот пунктик обсудим ещё разочек. Неустойку бы я увеличил!.. Бла-бла-бла! — передразнивает.
— Она расстроилась. Думала, ты не придёшь.
— Да ну ладно тебе, — ухмыляется Серёжа. — Вон, светится, как отполированный чайник!
Машет дочери рукой.
Верочка и правда выглядит довольной как слон. Заметив отца, старается изо всех сил.
— Итак, уважаемые папы! — звучит поставленным голосом Галины Максимовны. — Сегодня ваш день. День Отца! Поаплодируем! — обращается к детям.
Вразнобой раздаются хлопки. Публика, поддерживая, аплодирует в ответ. Один из пап даже свистит!
Детки дружно улыбаются. Кое-кто прикрывает рот ладонями от смущения. Кто-то наоборот заливисто смеётся, радуясь столь бурной реакции зала.
Верочка смотрит только на Серёжу, как будто прилипла к нему глазами.
— Спасибо, что нашли время посетить наш праздник! — продолжает воспитательница. — Прошу вас принять в нём активное участие! Нужно пять человек для проведения конкурса. Проходим, не стесняемся!
— Так, ну я пошёл, — Серёжа наклоняется к моему уху. Торопливо суёт в руку мобильный и ключи от машины. — Подержи.
Поднимает ладонь, сигнализируя скачущей как пружинка Вере, что он «в деле».
Подойдя к дочери, присаживается на корточки. Вера обхватывает его руками за шею. Что-то шепчет.
С опаской смотрю на этих двоих.
Когда они вместе, это просто — держись и падай. Катастрофа, одним словом.
Однажды они готовили блинчики и засыпали мне всю кухню мукой. Дело было летом, а Верочка хотела… снег!
В другой раз досталось Тьери — йорку Марины Васильевны, которого она оставила под нашим присмотром, укатив в санаторий. Когда я пришла из парикмахерской и обнаружила Тьери, обвязанного миллионом всяческих резиночек и заколочек, я чуть кони не двинула. Эти двое — сын и внучка, у них иммунитет. А мне, как в глаза свекрови смотреть? Об этом они подумали, м-м?
Ну, и самое моё любимое. Когда Верочка захотела татуировку, Серёжа не стал её отговаривать. А просто предложил попробовать. На его спине. Моим лайнером для подводки глаз!.. Стоит ли говорить, кто в итоге отмывал все эти детские художества с его широких лопаток? А подводка, между прочим, была водостойкая!!
Задание первого конкурса заключается в том, чтобы собрать ребёнка на прогулку. Вещи детей сложены вперемешку. Папы должны взять то, что подходит их ребёнку, и надеть на него. Вся сложность в том, что глаза при этом завязаны. И ориентироваться они могут только наощупь или по подсказкам собственных детей. Верочка, конечно, кричит громче всех! Они с Серёжей справляются вторыми.
Затем классика жанра — плетение косы. С тоской наблюдаю, как шевелюра Верочки, старательно уложенная моими заботливыми руками, вновь превращается в лохматую гриву.
Серёжа оглядывается вокруг, как будто что-то ищет. Кручу головой из стороны в сторону многозначительно. Нет, милый, пылесоса здесь нет. Ручками, ручками, милый. С грехом пополам он справляется с поставленной задачей.
Все хлопают. Верочка выглядит до неприличия гордой своей новой причёской а-ля «я упала с сеновала, прокатилась головой».
И третий, последний конкурс называется — «Приготовь обед». Дети приносят отцам картошку в столовой ложке. Те должны её почистить на скорость. Мне кажется, я вижу триумф в глазах своего мужа. Вот его звёздный час!
Старательно аплодирую, отбивая ладоши и напрочь позабыв о телефоне.
Вечером неторопливо вожусь на кухне под звуки звучащего из проигрывателя джаза.
Серёжа укладывает Веру спать.
Что-то долго они сегодня. На цыпочках крадусь по коридору. Останавливаюсь у двери детской, прислушиваясь.
— Ну, последнюююю!.. — капризничает Вера.
По всей видимости, баиньки она опять не хочет. Дочка становится старше, и уложить её теперь не так просто. Алёхин проявляет чудеса изобретательности порой.
Я малодушно не вмешиваюсь. Пусть сами разбираются! Я вообще считаю, ей давно пора учиться засыпать самой. Но Серёжа встаёт на дыбы, стоит мне только об этом заикнуться. Мол, успеет ещё повзрослеть!
— Это последняя сказка, — Алёхин вздыхает покорно. — А потом спать. Договорились?
— Улаааааа! — радуется Верочка.
— Укладывайся поудобнее. Закрывай глазки… Вера! Оба глаза!
— Ладно, ладно. Давай лассказывай.
Слышится шорох. Характерный скрип матрасных пружин, как будто на кровать положили что-то тяжёлое.
— Это древняя легенда о влюбленных звёздах, — начинает Серёжа. — Когда-то давно на земле жил Пастух. Его звали Альтаир. Как-то раз Пастух пас своего быка недалеко от озера, где купалась дочь небесного царя. Это была Ткачиха, которая ткала облака. Её звали Вега.
— Вега это поцти как Вела?
— В точности, — благодушно соглашается муж. — Так вот. Пастух увидел эту девушку и влюбился. Он сразу же захотел жениться на ней. Ткачиха приняла его предложение, и они стали жить вместе на земле.
— Как вы с мамой?
— А ты сечёшь!
Верочка довольно смеётся.
— Да, детка. Как мы с твоей мамой.
— И сто было дальсе?
— Слушай. Дальше об этом узнала небесная царица. Она не на шутку разозлилась! Ей не понравилось, что царевна вышла замуж за обычного смертного человека. Злая царица заставила
