всех.
– «Как у всех» – это не друзья, а собутыльники, сказал Кит. – В лучшем случае приятели. А друзей у тебя, Вася, нет, иначе тебе бы и в голову не пришло, что люди могут устроить пикничок на природе, нажраться водки и завалиться спать рядом с местом, где предположительно погиб их лучший друг. Хороши поминки! Особенно если учесть, что тело так и не нашли…
– Я думаю, он все-таки погиб, – сказал Жигалов, решив для пользы дела пропустить тираду о мужской дружбе мимо ушей. Насколько ему было известно, сам Кит друзей не имел, потому что никогда и никому не доверял. —Водитель его ранил, он потерял сознание, съехал с дороги и свалился с обрыва в море…
– Вот для того он все это и устроил, чтоб ты так думал, – сказал Кит. – Не такой он человек, чтобы вот так запросто сдохнуть, к нашему с тобой удовольствию. Нет, брат, он жив. А если и помер, для твоего же блага будет лучше считать его живым. Ну, просто для того, чтобы разочарование, когда оно наступит, было приятным, а не наоборот. Недооценить противника – значит проиграть сражение. Усвой это, если тебе свобода дорога.
– Ну хорошо, хорошо, – нетерпеливо отмахнулся Жигалов, который сам любил читать нотации, но не любил их выслушивать. – Стало быть, они не рыбачат и не спят… Ну, и где они тогда?
– Думаю, ищут кавторанга, – сказал Кит. – А может, уже и нашли. – Он шумно потянул носом воздух. —Чуешь, дымком пахнет?
На какое-то время в салоне «уазика» наступила тишина, нарушаемая лишь доносившимся снаружи несмолкаемым стрекотом разомлевших от тепла цикад – Жигалов принюхивался к пряным запахам жаркой южной ночи, высунув голову в открытое окно.
– Есть такое дело, – согласился наконец он.
– Огня не видно, а дымом тянет, – продолжал Кит.
– Мало ли что, – пожал плечами Жигалов. – Мало ли откуда его принесло. Может, у них кострище еще тлеет…
– Это вряд ли, – возразил Кит. – Думаю, есть тут какая-то тайная нора. Не зря же Машков свернул с дороги именно здесь, а не в каком-нибудь другом месте.
– Прихлопнуть бы их там всех скопом, – мечтательно вздохнул Жигалов.
– Ишь ты, хлопальщик какой отыскался, – усмехнулся Кит. – Прихлопнул один такой – до сих пор найти не могут… Любой из них, не считая, разве что доктора, роты таких, как ты, стоит. Да и доктор, насколько мне известно, не промах. А ты – прихлопнуть… Пойди да хлопни, за чем дело стало? Шпалер у тебя в кармане, тебе и карты в руки. Что, не хочешь? Ручонки замарать боишься? И правильно делаешь. Руки в чистоте держать надобно, особенно тебе можно сказать, чекисту.
– Что ж ты, такой правильный, пацана-то завалил? – недобро усмехнулся Жигалов. – Или скажешь, это не ты, а его папаша?
– Не скажу, – подумав, ответил Кит. – Пацана – это я в сердцах. Кинуть он нас хотел, понимаешь? Знаешь, что я у него в кармане нашел? Билет на московский поезд! Собрался, стало быть, добровольно курьером поработать. Приехал бы к Левчику, сказал: я, мол, от Кита, – положил бы бабки в карман, и поминай как звали.
– Врешь ты все, – не поверил следователь, который, как и сам Кит, никому не верил на слово. – Просто парень сделал свою работу, а ты ему вместо денег – пулю в затылок.
– А если даже и так? – пожал плечами Кит. Чиркнула зажигалка, огонек вырвал из темноты его гладко выбритые впалые щеки и сосредоточенно скошенные глаза. Зажигалка погасла, в машине запахло дымом дорогой американской сигареты. – Работать он стал плохо, спустя рукава, а запросы выросли. Рано или поздно мы бы из-за него засыпались, как пить дать. Да мы и так почти засыпались, а все из-за кого? Черт его дернул стрелять в того матроса!
– В старшину, – поправил Жигалов. – Да, с этим спорить трудно…
– А ты не спорь. На что тебе спорить? Его нет – стало быть, не только моя, но и твоя доля увеличилась. Завтра дневным поездом махну в столицу, так что, Василий, оттопыривай карман.
– А с этими что? – кивнул в сторону «лендровера» Жигалов.
– А с этими разберемся, когда вернусь. Миром не получится – выследим по одному и кончим. Ты не парься, это уже не твоя забота. И хорошо, что Машков сбежал. Сбежал и пропал, а потом нашелся – мертвый… Чем плохо? Мало ли какой бомж его заточкой пырнул!
– Когда думаешь вернуться? – сменил тему капитан.
– Денежки не терпится получить? Не волнуйся, скоро. Мне в Москве задерживаться не резон, через пару-тройку дней дома буду. Тогда и рассчитаемся.
Возвращаться в Новороссийск Кит не собирался, платить Жигалову – и подавно. За три года он скопил довольно солидную сумму; имея достаточно скромные запросы, он рассчитывал скоротать остаток жизни на теплом берегу какого-нибудь другого моря, ни в чем себе не отказывая. В глубине души он подозревал, что не сможет просто так наслаждаться покоем и сытостью, но что с того? Если подвернется интересное, прибыльное дело, за него можно будет взяться. Но это потом, а пока что ему надо было убраться отсюда – здесь становилось по-настоящему горячо.
Посасывая сигарету, Кит задумался о том, какая это хрупкая вещь – человеческое благополучие. Одна-единственная ошибка зарвавшегося, потерявшего осторожность юнца фактически пустила под откос прибыльное, превосходно налаженное дело. Турки были готовы продавать золото тоннами, а Москва с радостью принимала его в любых количествах, хоть целыми грузовиками; только доставь, а разгружать уж и не придется – сами разгрузят и еще спасибо скажут. Но все когда-нибудь кончается. Вот и в этом деле пришла пора поставить точку. Да, может, оно и к лучшему, что все вышло именно так, а не иначе. Ведь недаром говорят: сколько веревочке ни виться…
Он затянулся сигаретой и при неверном свете тлеющего уголька искоса посмотрел на Жигалова. Капитан, несомненно, придет в ярость, когда поймет, что его элементарно кинули на бабки, но это уже его проблемы. Куда он денется, кому станет жаловаться? Волей-неволей ему придется выкручиваться из этой ситуации – как-то доводить до конца дело Кокорина, разбираться с Машковым, который, несомненно, жив и еще даст о себе знать самым неприятным образом… А Кит в это время уже будет далеко, и, даже если Жигалов со злости или по принуждению назовет кому-нибудь его имя, это уже ничего не изменит: новый паспорт на другую фамилию давно готов, и подлинность его не вызывает сомнений, потому что он и есть подлинный; шенгенская виза открыта, деньги хранятся в одном из солидных прибалтийских банков – словом, горизонты светлы и
