Оказалось, Намарин пришла к нему по совету Зувлок, как к тому, кто получил имел жреческое воспитание.
— Я знаю все наши легенды и писания Кагар, и знаю, что официально мы не даем мужчинам жизни, потому что они недостойны ее, как трутней изгоняют из гнезд, кроме тех случаев, когда они необходимы, и убивают весь трутневой расплод, так и мы убиваем новорождённых мальчиков и тех, кто более не нужен, потому что Великий поступил подло с Шилок, а сыновья Шилок предали Богиню. Это мне не интересно, меня интересует то, что обсуждается в храмах так сказать неофициально. Почему во имя нашей Богини мы убиваем детей?
— Намарин, ты оскорбляешь Шилок и Ее законы своими вопросами.
— Я знаю, но согласись, лучше оскорбить ее сейчас, чем пробудить лет через двести?
— Мне нравится ход твоих мыслей, твоя бабка мыслила в том же ключе. Нет ничего важнее, чем сохранить нашу расу, а как ты видишь мы вымираем. И убийство детей тут играет не малую роль. Но это ты и сама узнаешь, если захочешь, а насчет твоего вопроса. Мы прикрываемся легендами о Шилок и Великом, они есть в наших письменных источниках, мы утверждаем, что Великий и Великая родители Богинь, а Шилок и Ивэ сестры, что Великий будучи отцом, соблазнил Шилок, а потом ее изгнали, при попустительстве ее сестры, и мы виним во всем Великого, и потому убиваем мужчин, виним Ивэ, и ее детей, которые выгнали нас, и охраняли от нас границы лесов, но мы отчего-то не виним матерей, а Ведь Великая была матерью Шилок. Избирательность наказания смущает. И еще больше смущает то, что удается вычитать в самых древних манускриптах, в самых старых Храмовых комплексах в Лесу Теней. Это все сложно, разрозненно, бездоказательно, и по большей части подтверждения всему этому надо искать даже не в наших хрониках, а местах более древних, но есть и такая теория, что войны среди нарьяма начались еще до переселения из Леса, тогда, судя по всему, и ввели за правило уничтожать лишних мужчин, и не потому, что мужчины не достойны жизни, а для того, чтобы не делить с ними самый драгоценный ресурс — женщин. Одни мужчины убивали других, и собирали себе гаремы, из пяти жен, из десяти, из двадцати, больше женщин, меньше мужчин, ну, а потом угнетенные и бесправные восстали, начали убивать мужей, а мужчин столько не было, чтобы защититься, ну и маятник качнулся в другую сторону. Посмотри на эльфов, скоро у них женщины станут бесценным ресурсом, их очень мало, а мужчин очень много, на всех не хватает. Представь такую ситуацию, но на рассвет эпох, весьма себе картинка не из приятных.
— И как же этому всему верить, если доказательств нет?
— Стань Владычицей, а там посмотришь, возможно тебе и не захочется в этом разбираться, а ты решишь будить Шилок, чтобы твое Имя стало последним. Все будет зависеть от тебя, можешь считать мужчин злом, а можешь считать, что на традициях, вере, нежелании развиваться держится абсолютная тоталитарная власть.
— Так все дело во власти?
— Дело всегда во власти, даже если кажется, что в чем-то ином.
Когда Намарин вышла за дверь, Андунэль еще какое-то время сидела и разглядывала белый затылок задумавшегося Кагара, пожалуй лоб его не был столь узким, как ей представлялось.
========== Сложный выбор. ==========
Ловушка была расставлена. Дэекен в своей комнате за своим столом в свете люминофора склонился над письмом. Он тщательнейшим образом изображал чтение. Хорошо, что он плохо видел в таком свете, хорошо, что кроме Менэльтора об этом почти никто не знал, он упоминал конечно этот факт при Его Величестве, но вряд ли тот запомнил. Весь план Сульмидира по поимке предателя заключался в том, чтобы привлечь внимание к тому, что Его Светлость получил на руки переписку в которой может содержаться информация о информаторе. Именно это Дэекен и сообщил его величеству сегодня за обедом, сообщил так чтобы услышали те, на ком было хоть какое-то подозрение. Тоже самое еще раз пришлось повторять Менэльтору, мол завтра приходи позже, сегодня я не буду спать, займусь чтением, и чтобы тоже донеслось до нужных ушей. Все было разыграно, как по маслу. Правда поначалу личный герцогский помощник заупрямился и всячески кричал, что это уму непостижимо, так рисковать Дэекеном, но с горем пополам его удалось успокоить и даже выдворить домой, хотя, судя по его настрою спать сегодня он не будет, а будет ждать вестей. Старший же Настадренон притаился сейчас за одной из ширм, еще двое дружков Сульмидира, тех самых с которыми Дэекен напивался по случаю своего прозрения, тоже прятались в комнате. Оставалось только надеяться, что кто-то из них умеет хватать стрелы в полете. Понятно, что это были выдумки поэтов, слагающих свои баллады о бесстрашных эльфийских войнах, но сейчас, как никогда, хотелось в них поверить. Дэекен отложил очередное письмо, взялся за следующее, когда скорее почувствовал, нежели услышал легкое колебание воздуха, чтобы там не говорил Мэл о своей походке, но, если научился ощущать, как подходит этот эльф, значит научился ощущать всех, просто потому что другого такого легконогого просто не было, разве что специально обученные шпионы, но среди подозреваемых таковых нет.
Естественно, теперь главных среди всех, на кого падало подозрение был Галахад, но никто не отменял ошибки в расчетах, ведь было так много всего непонятного в действиях и замыслах Лабрана. Мэл сказал, что тот действительно спровоцировал всю эту историю, заведомо рассчитывая на обращение Дэекена к Онотимо, и смерть Дэекена была для него целью всего этого предприятия, но как же он так рисковал? Все же знают, что орки не убивают пленных эльфов, что они их отпустят, и Онотимо узнает, о том, как погиб его родственник, или что к весне это будет уже не важным? Или он ставил на казнь пленников, когда эльфийский король пойдет отбивать Рану? Тогда почему он не просил о помощи и поддержки эльфийской армии, а прикрылся смертью матери, чтобы не начинать поход? Потому что Дэекен остался жив?
Везде были какие-то темные пятна, и это не давало покоя Его Светлости, как и фраза Сэймура, что Лабран не его считает соперником. Не его, тогда кого же? С кем все эти игрища устроены, по чью душу? Уж не Онотимо ли решил переиграть Императорский дядя? Вопросы, вопросы, куча вопросов.
Он почувствовал колыхание воздуха, как от взмаха рукой, и резко дернулся с кресла в сторону. Только оказавшись на расстоянии от своего места, герцог развернулся, эльфы действовали молниеносно, нападавшего уже свалили с ног, Сульмидир вжимал его в пол, выкрутив руки, и все это без звука, без криков, без суеты. Эльфы, что с них взять? Про себя Дэекен подумал, что арбалет был бы вернее в такой ситуации чем длинный кинжал, но опять же эльфы, что с них взять? Видимо боялся привлечь внимание свистом болта, а хотелось и его убить и шум не поднимать.
— Сульмидир, приподними-ка его, все же хочется посмотреть в лицо тому, благодаря кому все мы очутились в таком положении.
***
Онотимо спал, и видел чудный сон, в котором Андунэль смеялась, а Эльнве заплетала ей косы, когда его разбудили. Срочное дело и весьма непростое.
Да уж, в последнее время все дела в Карас Сильмэ были срочные, и такие, что казалось будто мир сошел с ума. Поэтому он даже ничего уточнять не стал, только сказал, чтобы ждали его в его покоях. А когда вошел в покои тяжело вздохнул.
Его ожидали Сульмидир, державший связанного по рукам Галахада, и Дэекен, который сегодня должен был «читать» письма. Еще на моменте этого сообщения Онотимо заподозрил подвох, но решил не вмешиваться, все Дэекен вызывал у него доверие, и кажется тому удалось то, что он там задумывал.
— Объясняйтесь, — кивнул Онотимо усаживаясь в свое кресло за своим столом, — мне кажется это связано с письмами твоего предателя… Ну и видимо, этот предатель мой? — кивнул он на связанного эльфа.
— Да, все верно, Ваше Величество, — кивнул Дэекен, — на меня совершено было покушение, о том, что оно произойдет мы догадывались…
— А точнее его спровоцировали, — махнул рукой перебивая эльфийский Король, — ты хоть кольчугу додумался одеть, ли так?
