— На завтра назначена всеобщая забастовка докеров! Мы собираемся показать всем силу рабочего класса! Я не сомневаюсь, что настанет день…!
— Хватит болтать языком, Павлик Морозов, — я перешел на русский язык. — Подобного дерьма я наслышался в своей жизни столько, что тебе и не снилось! Так что не трать мое время попусту!
— Ты меня с кем-то путаешь. Я не Морозов, — удивленный и сбитый с толку неожиданно раздавшейся родной речью, он неожиданно сам для себя перешел на русский язык.
— Пусть не Морозов, а Сидоров, какая мне разница! Не сбивай людей с толку! Им детей кормить надо, а ты своим равенством и братством…!
— Ты не собьешь меня с пути борьбы!! Меня не запугали царские жандармы…!! — теперь он снова кричал на английском языке. — Тебе, наемнику капитала…!!
От его речей попахивало партийными съездами, пятилетками и пионерами, салютующими перед мавзолеем на Красной площади. Всем тем, что делало из людей марионеток, тупо шагающих под красным знаменем в 'светлое' будущее. Неожиданно возникшее чувство отвращения к этому оракулу человеческого счастья, заставило меня на какой-то миг выйти из себя: — Хорош глотку рвать, дерьмократ!! Хватит, наслушался!! Пошли все на работу!! Или хотите работать вахтовым методом?!
Народ малость опешил от непонятных слов, замерев в недоумении и тревоге. Основная масса находившихся здесь грузчиков были людьми, стоявшими далеко от политики. Все они, в основном, пришли сюда, из чувства мужской солидарности, простого любопытства и из-за того, что все идут, типа 'все пошли — пошел и я'. И только сейчас, видя, как разворачиваются события, эти люди начали понимать в какое дело они ввязались. У многих на лицах уже сейчас можно было прочитать выражение: 'какой я был дурак, что уговорил прийти сюда'.
— Вижу, не понимаете?! Ха! Сейчас поймете!! Месяц работаете, а потом вместо вас набираю других!! Новых!! Устраивает?!!
После моих слов на лицах грузчиков появился страх, а в глазах смятение, зато у апологета новой веры глаза запылали огнем фанатизма. Оглянувшись на понурую толпу, он крикнул: — Не бойтесь, друзья!!! Он один, а нас много!! Встаньте плечом к плечу, товарищи!! Мы несокрушимы, когда едины!!
Но, получив в ответ, вместо ожидаемого одобрительного рева толпы, пару нерешительных выкриков из задних рядов, понял, что если сейчас ничего не предпринять, то эти люди отступятся от него, оставив одного. А он столько времени боролся за их сознание! И чтобы вот так, в одно мгновение…. Отбросив растерянность и колебания, расправив плечи, он решительно зашагал ко мне. Подойдя, сначала начал давить на меня взглядом, когда не вышло, крикнул громко и четко, явно работая на публику: — Дилэни!! Ты должен выслушать требования рабочего класса!! — после чего, достав из-за пазухи сложенный вчетверо листок бумаги, начал его разворачивать, но, не успев это сделать, как я оказался рядом с ним. В следующую секунду его рука, с зажатой в ней бумажкой с требованиями, оказалась в тисках болевого приема. Вывернул руку до предела, заставил стать на колени и уже был готов ткнуть его лицом в землю, как он, хрипя и задыхаясь, заорал: — Будущее за нами!! Мы выкосим вас, кровососов, как сорную траву!! Борьба только…!!
Лучше бы он этого не говорил. Я собирался его только унизить, но, услышав пророческие слова, у меня внутри словно все перевернулось. Хруст сломанной кости заглушил вопль боли. Толпа, до этого стоявшая неподвижно, вздрогнула и подалась назад. Только теперь я понял, что сломал народовольцу руку. Со мной уже давно не случалось, чтобы чувства брали вверх над разумом в критической ситуации. А тут… Я был ошеломлен случившимся, наверно, не менее чем народоволец. Все вокруг замерли. Вдруг от толпы оторвался человек, сделал шаг и прыгнул. Солнце сверкнуло на лезвии ножа. Тут же сработали боевые рефлексы. Блок. Захват. Новый крик боли. Как только тот оказался на земле, я с силой опустил каблук на руку с зажатым в ней ножом. Не балуй! Под хруст костей и дикий вопль, шагнул вперед.
— У кого еще есть желание поговорить?!! — для выразительности своих слов я ударил несколько раз кулаком правой руки в открытую ладонь левой. — Как, в мою бытность, говорили некоторые ораторы: открыт для прямого и конструктивного диалога!! Ну!! Есть желающие?!!
Толпа подалась назад, хотя я стоял на месте. Я их понимал, потому что знал: нахожусь на гране срыва. Сейчас я был готов любого рвать на части. Только дай повод. И народ это почувствовал. Прошла секунда, две…минута.
— Нет желающих! Очень хорошо! Значит, будем работать?!
— Да. Будем. Это все Павел. Мы что… — после секундного затишья вразнобой ответили тихие и тусклые голоса из толпы.
— С вами все ясно! Исправились! Теперь вы, господа хорошие!! — я резко обернулся в сторону бригадиров. — Как вы допустили такое?!!
Взгляды всех четверых тут же ушли в землю.
— Смотреть в глаза!! По правде говоря, гнать мне вас надо в шею, всех четверых! Уроды! Бездельники! Но я решил дать вам шанс. Каждый из вас сейчас подойдет к толпе, ткнет пальцем и выберет одного человека, который, по его мнению, является одним из зачинщиков бунта. Это ваш шанс остаться в бригадирах. Начали! Сивый!
Коренастый мужик по кличке Сивый, явно когда-то сидел в тюрьме. Вечно полупьяный, большой любитель подраться и выпить, в то же время умел заставить людей работать. Не раздумывая, сделал несколько шагов к толпе и тут же ткнул грязным пальцем в грудь грузчика по имени Барт, который входил в троицу социалистов. Тот вскинулся, сжав кулаки, но когда до него дошло что случилось, тут же сник. Сивый оглянулся на меня для утверждения приговора. Я кивнул, после чего бригадир отошел на свое место. С двумя другими бригадирами тоже все решилось просто. Они без колебаний решились на предательство, лишь бы их не потерять теплое местечко. Меня беспокоил только Дикки. Тот парень, который приютил меня, а потом привел сюда, в порт. Я не забыл этого и как только стал боссом, назначил его бригадиром вместо прежнего. Правда, в последствии, не раз жалел об этом. При его мягком и уступчивом характере, грузчики бригады просто вили из него веревки, выторговывая для себя всякие поблажки. Я разговаривал с ним на эту тему пару раз, он обещал, но все шло по-прежнему. Это испытание было явно не для его характера. Он понимал это, поэтому шел, словно на казнь. Подойдя, минуту стоял, вглядываясь в лица людей, словно видел впервые. Медленно поднял руку, но тут же резко опустил ее. Я уже знал, что сейчас произойдет. Так оно и случилось. Неожиданно для толпы он повернулся ко мне.
— Слагаю с себя обязанности бригадира, — он сказал это тихо, но твердо, глядя при этом мне в глаза.
