понимала, что вызвалась добровольно, но пока сидела напротив Линкольна Гейнса, тот запал негодования, что вспыхнул ранее, сгорел дотла. Как Джейми мог поставить меня в такое положение? В какой реальности было нормальным, что он не только позволил мне это сделать, но и вручил ключи от своего «Порше» на свидание и напомнил относиться к сегодняшнему вечеру как к настоящему свиданию и не выспрашивать особо про Райана.
Я обижалась на Джейми. Меня возмущали мои чувства к нему и отсутствие у него чувств ко мне.
Я была возмущена тем, что со мной обращались как с плохим парнем, хотя именно он порвал со мной. Даже если он неправильно понял ситуацию с Ашером, теперь он знал правду и все же продолжал использовать меня.
У нас был секс, и он притворился, что ничего не было.
Потом появилась я. Женщина, которая сменила свое законное имя на то, которое дали ей приемные родители, цепляясь за то, от чего мне следовало отказаться давным-давно. Однажды у меня это было. Когда мы с Джейми полюбили друг друга, я, наконец, перестала мечтать о жизни в роли Марго Хиггинс.
Но потом он оттолкнул меня. И я вернулась к исходной точке.
А когда он вернулся, разве я просто не цеплялась за него так же, как и за девушку, которой не существовало?
В течение нескольких дней я убеждала себя, что со мной все в порядке. Что я переживу возвращение Джейми в мою жизнь. Что я переживу ложь Ашера. Я бы выжила.
Но можно сколько угодно говорить себе, что с тобой все в порядке, и не быть в порядке. Я была чертовым лебедем на воде, спокойным на поверхности и отчаянно барахтающимся под водой.
Эти чувства вырвались из меня, когда я меньше всего этого ожидала.
— Прости. — Голос Джейми был хриплым от волнения. — Мне жаль, Доу.
Я напряглась от этого старого ласкового обращения. Почувствовав, как я застыла, Джейми только крепче сжал меня в объятиях.
— Мне жаль. Мне так чертовски жаль.
— Ты не это имеешь в виду, — прошептала я.
— Ты напугала меня. — Он поцеловал дорожку от слезинки на моей щеке и проследил за ней до уголка рта. Обхватив мое лицо ладонями, он переключился на другую щеку, его щетина покалывала меня от этого движения. Затем он поцеловал каждый кусочек кожи, которого коснулась слеза. Я боялась пошевелиться. Боялась разрушить чары его нежности.
И я была измотана этим срывом и не понимала, что происходит.
Когда его губы коснулись моих, у меня перехватило дыхание, и я откинула голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. То, что я там увидела, заставило мое сердце остановиться.
Джейми, мой Джейми, пристально смотрел на меня сверху вниз. Как он делал раньше. Как будто любил меня. Это задело мою слабость.
— Не надо, — хрипло потребовала я, — не смотри на меня так, когда ты это не всерьез.
— Я действительно это имею в виду. — Он наклонился, чтобы снова коснуться моих губ своими, и застонал, уткнувшись головой в изгиб моей шеи. Прикосновение его небритых щек к моей коже заставило меня вздрогнуть. Его руки скользнули по моей спине, и он прижал меня к себе. — Мне нужно, чтобы ты простила меня.
Шок. Я не могла пошевелиться. Я не могла поднять руки, чтобы обнять его в ответ. Что происходит?
Джейми вздохнул, прижавшись ко мне, а затем поднял голову. Но не отпустил меня. Его руки властно лежали на моих бедрах.
— Я люблю тебя. Я никогда не переставал любить тебя.
Мое сердце остановилось.
— Ты не обращаешься с тем, кого любишь, так, как обращался со мной.
Раскаяние омрачило его лицо.
— Я знаю. Хотел бы я знать, как вернуть все обратно.
— Ты оттолкнул меня, когда был в тюрьме. Ты ведь знаешь это, не так ли? Это началось еще тогда. Я говорила, что люблю тебя, а ты перестал отвечать мне тем же. Я считала, сколько раз. — Новые слезы наполнили мои глаза. Я смотрела на него, думая обо всех годах, которые мы потеряли, и не потому, что он был в тюрьме. — Двенадцать раз. Двенадцать недель я приходила к тебе и говорила, что люблю, а ты так и не ответил мне тем же. Тогда все и началось. Ты ненавидел меня тогда, не так ли? Ты обвинял меня в том, что я рассказала тебе о дневниках.
Удивление исказило выражение лица Джейми, и его хватка на моих бедрах усилилась, наверное, до синяков.
— Джейн, нет. Нет. Ни тогда, ни сейчас.
— Тогда почему?
— Я… — Он прерывисто выдохнул. — Я не планировал отталкивать тебя. Но, думаю, мне нужно было просто возненавидеть тебя, чтобы ты ушла.
Острая боль пронзила мою грудь, и я попыталась отстраниться, но Джейми не позволил.
— Нет, Джейн. — Он наклонил ко мне голову, свирепо глядя мне в глаза. — Я не верил, что заслуживаю счастья. Я и сейчас в это не верю. Не после того, что случилось со Скай у меня под гребаным носом. Не после того, как я потерял тебя. Не после того, что я наблюдал и позволил случиться сегодня. Преследуя тебя, ненавидя тебя, я знал, что это будет означать, что мы будем разрушены навсегда. Что я никогда не смогу вернуть тебя обратно.
Ужасное понимание заставило меня расслабиться рядом с ним. О, Джейми.
— Это было саморазрушение.
Он вздрогнул и посмотрел вниз, туда, где мы соприкасались.
— Я тебя не заслуживаю… — Его глаза вернулись к моим, в них блестели слезы. — Но с того момента, как я снова увидел тебя, я хотел, чтобы последние семь лет оказались просто кошмаром, от которого я мог бы проснуться. — Он отшатнулся, проводя рукой по лицу. — Скажи мне уйти, Джейн. Скажи мне, чтобы я убирался к черту из твоей жизни, потому что я не могу забыть о том, что они сделали со мной. Я не могу двигаться дальше, а ты заслуживаешь этого шанса.
Я не могла.
Правильно это или неправильно, я тоже хотела справедливости.
Но более того, я хотела Джейми.
Я любила его.
Почему я не могла перестать любить его?
— Джейми. — Я сделала шаг к нему. — Я не могу сказать тебе, чтобы ты уходил. Я хочу, чтобы ты остался, но если ты останешься, мы команда. Ты уважаешь меня, и я уважаю тебя. В первый же раз, когда ты оскорбишь меня или попытаешься заставить чувствовать себя хуже, я уйду навсегда.
— Второй шанс? — Его грудь поднималась и опускалась от неглубоких вдохов.
Я кивнула, мое сердце забилось сильнее.
— Если
