комнате: полный ночной горшок.
Оргаз проглотил волчью ухмылку Мирта, оглянулся на Тешлу и пролепетал:
– Возьми меня с собой. Вниз.
Внизу Тешла продавала маскировку и снаряжение нуждающимся искателям приключений. Она недоверчиво посмотрела на Кабана, затем встала, вырвала кинжал Мирта из руки пирата и схватила его за рукав. Воющего от боли, Оргаза выволокли из комнаты в мгновение ока.
Вытирая окровавленные кинжалы о скатерть, прикрывающую упавшую танцующую девушку, Мирт вздохнул и повернулся к фигуре в капюшоне.
– Слишком рано. Садись, парень. Эльминстер скоро будет здесь.
– Я уже здесь, – довольно раздражительно сказал стул, на котором сидел Оргаз, меняя свою форму. – На самом деле, достаточно давно, чтобы не дать трем молодым дворянам разбросать свои мозги по всему внутреннему двору. Если бы ты проложил более широкий путь через добрых граждан Глубоководья, Старый Волк, у тебя скоро не осталось бы никого, кто мог бы стать лордом!
– Без сомнения, без сомнения, – проворчал Мирт, – но на это сейчас нет времени. Не мог бы ты перенести лекцию и позаботиться о парне? – Он схватил фигуру в капюшоне за рукав и пробормотал: «Единство, Бергос».
Фигура послушно откинула капюшон и моргнула, глядя на самого могущественного мага Фаэруна. Эльминстер снова посмотрел на него и вздохнул. Рождение богатым и благородным не делает молодого человека красивым, вежливым или галантным, но молодой человек редко осознает это.
Глаза молодого Бергоса были выпучены и пристально смотрели, а его щеки были такими же красными, как угли ревущего очага.
Мирт взглянул на него и потянулся за ближайшим графином. Он был влюблен, конечно. Уже третий раз за это лето, когда Бергос Броссфезер влюбляется вечной, бессмертной любовью в молодую благородную даму Глубоководья. Эээ, или на этот раз это был молодой дворянин. А может леди.
– Он поражен, – проворчал Мирт. – Какой-то враг наложил на него заклинание, которое вызывает у него любовную тоску. Он влюбляется по уши в кого-то нового каждый раз, когда наступает новолуние. Мне нужно его вылечить. Политика. – Лорд Глубоководья задумчиво поднял графин. Всегда настаивающий на наказании, он посмотрел на себя в его отражающей глубине.
Броссфезеры были должны Мирту гораздо больше золотых монет, чем то, что глубоководная знать (обычно с белыми лицами, шеями и поджатыми губами) называла «тысячей тысяч». Если бы Бергос, подписавший долговые обязательства, не пришел в себя, Мирту пришлось бы взорвать Дом Броссфезер на куски, чтобы вернуть свои деньги. И это сделало бы его врагом почти всех благородных семей Глубоководья. Твас уже был его непростым сезоном; Мирту сейчас не хотелось наживать столько врагов.
– Кто это сейчас, Бергос? – тихо спросил Эльминстер, чуть шевеля пальцами.
Молодой дворянин замер, его широко раскрытые глаза видели кого-то не в комнате.
Старый маг кивнул, как будто он тоже мог видеть этого человека. Затем его лицо, казалось, растаяло и потекло, медленно растворяясь в чертах молодой женщины с сапфировыми глазами и искрящейся ухмылкой.
– Я делаю это для Глубоководья, – проворчал Эльминстер, когда Бергос бросился через стол, чтобы обнять свою недавно появившуюся возлюбленную. Из-под дождя поцелуев маг прокричал, – Ты мой должник, Мирт.
Зачарованным голосом, который мог слышать только старый торговец, великий маг добавил:
– Мне, вероятно, придется держать нас обоих в секрете и действовать как маленький злюка в течение месяца или больше, чтобы вылечить его. Заклинание сильное; просто развеяв его, разум превратится в руины. Знаешь, какие великие дела я мог бы сделать за целый месяц?
– Подожди! – прокричал Старый Волк, когда волшебник и пылкий молодой дворянин начали исчезать. – Кто наложил приворот на Бергоса?
– Это сделала она, – ответил Эльминстер, указывая, прежде чем он полностью исчез.
Мирт повернулся, следуя за указательным пальцем Старого Мага.
Тешла стояла в дверном проеме, уперев руки в бедра. Она ярко улыбалась – выражение, которое часто принимают женщины, пытающиеся ускользнуть от вопросов своих близких.
– Привет, Старый Волк, – хрипло сказала она.
Мирт поспешно поднялся с графином в руке:
– Зачем, Теши?
– Наконец-то ты здесь, не так ли? – ответила она, и в ее глазах вспыхнуло знакомое пламя. Когда она скользнула вперед, напевая мелодию, которую он вспомнил, Мирт подумал, не оставил ли Эльминстер еще один портал, чтобы спасти его, если он выпрыгнет во двор...
– Нет, – сказал ему Тешла немного самодовольно, – Он этого не сделал. Он даже наложил на меня это заклинание, чтобы я могла читать твои мысли. Тебе больше не убежать от меня, Старый Волк. Садись.
– О, – слабо ответил Мирт. – Ну что ж...
И он сел.
Ухмыляющийся призрак Чертогов Тавертона
- Как видите, призрак – часть нашей семьи. Погибель Пэйтроверов. Мы бы не смогли изгнать его, даже если бы хотели.
Молодой лорд был в полном восторге – его голос был настолько чистым, что не уступал по элегантности любому барду. Бессмертный Грейрин, сенешаль Чертогов Тавертона, раздраженно провел рукой по своим серо-стальным волосам и отвернулся, с легкостью и тишиной растворившись в глубоком подлеске. Не по нраву ему это выпячивание силы и роста, да и не мог он в своём положении быть замеченным восторгающимся от услышанного, пока они были в игре. А то, что ему приходилось обходить их телохранителей, скрывавшихся за каждым вторым деревом или кустом, было весьма нехорошо…
На дворе стояло позднее теплое лето Года Знамени... достаточно напряженное лето. Весь залитый солнцем сезон, три амбициозных благородных лорда, власть которых непрерывно росла, таскали своих дочерей вдоль и поперек всего королевства в поисках подходящих, а значит, с грустной улыбкой подумал Грейрин - богатых, мужей, и все ради своих Драгоценных Цветов Норфбанка - Фарроубрейса, Хантингдауна и Батлбара. Ох, на этих трех хорошо образованных дам было приятно смотреть даже старому солдату, но всё их путешествие было таким... продуманным. Неужели по венам благородных лордов вместо крови текло ледяное вино.
Иммулт задумчиво сплюнул на папоротник и обменялся холодными и ровными взглядами с еще одним телохранителем, чьи пальцы в перчатках ласкали рукоять кинжала на его поясе. Высокомерные комнатные собачки командовали им в саду, который он и защищал!
Высокомерные? Да вот только их хозяева были хуже. Пока они разъезжали по королевству, представляя своих дочерей сыновьям благородных домов всего Кормира, они проходили через ворота Чертогов Тавертона, по крайней мере, трижды, а возможно
