Мне отвели одноместную палату, и в первый же день меня навестил высокий молодой врач с орлиным профилем и смешным сочинским выговором, который я не могла слышать без улыбки. Это и был доктор Сенников.
После процедуры первичного ознакомления с новой пациенткой доктор Сенников сказал:
— Ну что же, я буду навещать вас каждый день. Оперируемся послезавтра. Хотя не знаю, зачем вам потребовалось корректировать свою внешность.
— Нос длинноват, — брякнула я. — Муж сказал.
Сенников прищурился, а потом поспешно согласился:
— Н-да. Длинноват. Поправим. В Голливуд поедете!
«Что, в самом деле длинноват? — смешалась я. И тут же отругала себя: — Значит, босс там в больнице с пробитой головой кайфует, обвинение в убийстве и все такое… а я тут нежусь в элитной клинике и переживаю, что мне сказали, будто нос несколько длинноват! Причем перед этим я сама настаивала, что он именно таков. Ну, знаете ли, драгоценная…»
— Доктор, а это не больно? — проворковала я.
— Операция делается под общим наркозом.
— А общий наркоз — это больно? — последовал следующий гипертупой вопрос на засыпку.
— Общий наркоз для того и делается, сударыня, чтобы не было больно, — пояснил он. — Состояние вашего сердца вполне позволяет применять общую анестезию, так что нисколько не больно. А теперь мы обсудим, какой именно нос вы хотели бы получить.
И он вынул из принесенного с собой кейса кучу шикарных глянцевых проспектов, на страницах которых можно было бы найти сотни носов, губ, ушей и т. д. — любой формы и размеров. Мы принялись выбирать. Я бездумно ворковала, пытаясь произвести на Сенникова впечатление максимально глупой и недалекой особы. Мне кажется, это удалось. На втором получасе обсуждения он начал снисходительно улыбаться и посматривать на меня, кажется, вполне размягченным взглядом.
— Доктор, — сказала я, — я, честно говоря, ехала в вашу клинику, чтобы мной занимался доктор Звягин. А вас я выбрала потому, что вы были у него ассистентом. А доктор Звягин уволился, да? У вас мало платят?
— Нет, платят у нас прилично, — ответил он. — Так вы выбрали нос?
— Еще минуту. Я должна подумать. А вам как кажется, какой бы мне больше пошел? — спросила я и начала поправлять на груди симпатичный лиловый халатик, в которых ходили пациенты клиники. Халатик разъезжался, а под ним больше ничего не было.
Он убрал глаза и быстро ткнул пальцем в один из носов:
— Думаю, вот этот. По конфигурации носового хряща…
— Ой, не надо таких страшных слов, — пискнула я. — Я вообще боюсь медицинских слов. Они вообще такие колючие… как скальпель. Доктор, я только сегодня приехала из Африки, меня просили передать для него кое-что…
— У Игоря Викентьевича были знакомые в Африке? — спросил Сенников.
— Ну да, если я их там встретила. Такой милый мужчина. Он меня на верблюде катал… Ах, да! Так где же я могу найти Игоря Викентьевича?
— А его нет. Если хотите, передайте для него мне.
— Знаете, доктор, — сказала я, видя, что заход с этой стороны не удался, — я выбрала нос. Вот этот!
И я, не глядя, ткнула ногтем в один из глянцевых носов так, что порвала накладным титановым ногтем (отточенным, как бритва, и применяющимся в экстремальных ситуациях) страницу…
* * *
Операция должна была состояться вечером третьего дня моего пребывания в клинике. До наступления этого вечера я узнала много нового о своем здоровье. Диагностика в клинике в самом деле была поставлена блестяще. Мне дали массу не имеющих отношения к операции рекомендаций, и я, внутренне дрожа от напряжения, подумала, во сколько же обернется каждая из этих рекомендаций в итоговом счете, который мне предъявят по прохождении всего.
С доктором Борисом Сенниковым мы познакомились так близко, что перешли на «ты» уже на второй день. Он оказался очень милым молодым человеком и по собственной инициативе рассказывал многое из своей практики. Так как я сама была «левым» клиентом и в официальный отчет лечебницы о своей деятельности не входила, я полюбопытствовала:
— А интересно, Боря, много тут через вашу клинику проходит «халтурок»? Ну, «левых» пациентов?
— Случается, — улыбнулся он.
Я прикрыла глаза и спросила таинственным шепотом:
— Боря, а вот если в вашей больнице тайно появится преступник и попросит переделать ему лицо… то вы как — делаете?
— Преступник? То есть?
— Ну, допустим, человек, сбежавший из тюрьмы. И он приходит к вам и просит изменить ему внешность, чтобы никто не узнал. Сделаете?
— Ты это всерьез спрашиваешь или в шутку?
— Конечно, в шутку. Мне просто интересно, как это бывает… ну… — Я покрутила в воздухе пальцем, пытаясь подобрать слова, а потом рассмеялась бессмысленным звонким смехом. — Сделали бы? За большие деньги?
Сенников улыбнулся:
— А почему бы и нет?
— То есть он приходит темной ночью, вы делаете ему операцию, и он уходит. Никем не замеченный…
— Ну ты прямо как ребенок, — смеясь, сказал Сенников. — Куда он пойдет? Во-первых, операция по корректировке лица — сложная и долгая. Делается под общим наркозом несколько часов. Это же не просто — кардинально менять лицо. Нужно лепить форму носа, подбородок тесать, менять разрез глаз, корректировать губы, работать по конкретным фрагментам лицевого покрова…
— Ой, как сложно! А дальше?
— А дальше несколько часов пациент отходит. Повязки остаются на лице еще несколько дней. Правда, в нашей клинике применяется новейший заживляющий раствор, ускоряющий курс реабилитации. То есть — привыкание к новому обличью, — поспешно добавил он, видя, как глуповато вытягивается мое лицо, — кожа подживает, косметические рубцы рассасываются, все такое… Ясно?
— Ну… не очень. И как же дальше? После этого бандита можно отпускать?
— Да куда он денется? Две недели реабилитации, а по-хорошему — и все два месяца, если полное изменение внешности.
— И потом его никто не узнает?
— Ну, это смотря кто будет делать операцию, — сказал Сенников. — Если я, то — никто. А ты что, бандитка и собралась внешность… того?
— Ну, разве я похожа на бандитку? — протянула я, обиженно надув губы. — Да и муж у меня такой… культурный. Кажется, он владеет большой сетью прачечных.
— Почему ты так решила?
— Ну… он все время говорит кому-то по телефону: «P-разведи… замочи… отожми!» Как в рекламе про моющие средства.
Кажется, я довольно удачно подала эту реплику. Доктор Сенников смеялся до слез. Потом он погладил меня по голове и проговорил:
— Ну ладно… иди отдыхай, готовься к вечеру. Прачка!
— Боря, а… а сколько будет заживать мой нос? — спросила я. — Этот… курс реабилитации… долго он?
— Недолго. Быстро адаптируешься. Нос подкорректировать — это пустяки. Так что ты, дорогая, ступай.
— А ты меня в ту операционную, где оперировал доктор Звягин, да?
— Конечно. Я всегда там работаю. Когда ассистировал еще, да и сейчас.
Вечером меня направили в операционную. Я удачно сыграла волнение и даже всплакнула. Ассистентка Сенникова меня утешала и даже дала обещание, что я совершенно ничего не почувствую. Правда, смятение нахлынуло на меня настолько, что по ошибке вместо своей палаты я зашла в помещение электронной картотеки, где хранилась приватная информация по всем пациентам. Рослый охранник встал мне навстречу из глубокого кожаного кресла и проводил обратно в коридор, чуть подтолкнув в спину.
Последние полчаса, истекавшие до начала операции, я сидела на террасе, окна которой выходили во двор клиники. Мысли лихорадочно крутились, выстраивая цепочки дальнейших действий, логические и лишенные всякой логики. Солнце заходило. Длинные тени легли на двор, выложенный плиткой. В этот момент распахнулись ворота, и к клинике проехал черный джип. Он припарковался буквально под тем окном, возле которого я сидела, и дверца медленно приоткрылась. Показалась длинная женская нога, и я подумала, что приехала очередная самодурствующая барыня того типа, что изображала сейчас я, но не наигранная, а самая что ни на есть натуральная. Вслед за ногой неспешно показалась и сама краса-девица, облаченная в купальный костюмчик.
Из другой дверцы выпрыгнул мужчина. Он покрутил головой, потом подал руку своей спутнице и зашагал по направлению к парадному входу. Зеркальные двери клиники раздробили на десяток отражений стройную женскую и высокую, атлетичную мужскую фигуры, и я отпрянула от окна, потому что узнала приехавших. Я не ожидала видеть их здесь, в бархатном Сочи, полагая, что они остались в дождливой и холодной Москве.
Это были Алексей Звягин и Камилла, вдова Сильвера.
15
— Савельева? — возник за моей спиной рослый человек в белоснежном халате, под которым рисовались бронежилет и табельное оружие. — Пройдите за мной. Вас ожидает доктор Сенников.
