неконтролируемо. На мгновения я чуть не поперхнулся слюной с тоски.
Соберись тряпка, это всего лишь баба.
Пробую подойти, хотя бы поздороваться. А тут гвардейцы какие — то с флангов нарисовались и дали понять, что не выйдет. Обхожу стороной по большому радиусу и вниз, уже на неё не оборачиваясь. Главное не суетиться.
Ага! Вместо меня суетится весь зал, мужчины выстраиваются по обе стороны в шеренги, толкая друг друга. А вся остальная масса оттесняется к столикам с выпивкой и закускам.
Демонстративно пошёл вдоль строя, будто выбираю мужиков я. Пусть пока прима на задницу мою полюбуется.
Основная масса претендентов, конечно, щеглы, не очень яркие, ничем не примечательные. Но есть и бравые, мужественные, мощные. В основном это «викинги». Ясное дело, пройдя метров двадцать, я тесню двух перепуганных дрыщей, вставая в строй.
Теперь уже я вопросительно смотрю на Аурелию, которая всё ещё стоит на лестнице в некоем сценическом образе. Ох, а глазки у малышки сияют, бегая по гостям. Сочный блеск от личика милого исходит, особенно с живой светлой улыбкой, будто она всем здесь безумно рада. Дикая молодуха, актриса на сцене, рыбка золотая в воде, принцесса здесь одна единственная, от предвкушения встречи с которой, трепещут юношеские сердца.
Вон, как в оба уха сопят соседи.
Вскоре наступила тишина, ознаменовавшая прекращение суеты. Под редкие покашливания Аурелия двинулась вдоль противоположной от меня шеренги! Вот сука.
Промчала на цыпочках, будто разбегаясь для прыжка. Никого особо не рассматривала, проскочила почти до середины зала и встала напротив здоровенного синеглазого «викинга». Красавчика, спору нет. Похоже, ей нравятся крупные и брутальные, в нём метра два роста! Навскидку самый крупный из претендентов.
— Вы! — Вскрикнула звонко и, схватив его за руку бесцеремонно, потянула из строя.
Гости за нашими спинами зааплодировали бодро. Многие мужчины плохо скрыли досаду, стали хлопать неуверенно. Вместо улыбок оскалы. Но в итоге весь зал разразился аплодисментами, под которые пара вышла на площадку меж двух оркестров. Похоже, у такого гиганта малышка может сосать, стоя.
Бахнули первые инструменты, и заиграла музыка под их вальс. Нет, ну что за диво, она ему в пупок дышит. В ней метр с кепкой! Хотя вон на цыпочки периодически встаёт, видимо, рефлексует в ней балерина. Ножки сразу точёные проступают через ткань платья, когда в движениях то одну, то другую отставляет.
Шеренга начала быстро распадаться, появились ещё пары.
— Ну, наконец — то! — Воскликнула Гертруда, набрасываясь на меня из засады.
Полундра! Чуть не взвизгнул.
А ну да, белый танец же, который открыла Аурелия.
Милфа даже не спрашивает, хочу ли я с ней танцевать, хватает нагло, спасибо, что не за член! И тащит к центру, где вместе с главной парой вечера кружатся ещё штук десять.
Нет, ну раз так. Хватаю её за талию крепче и давай кружить. Танцевать всё равно нихрена не умею. Всё ближе и ближе к Аурелии подвинчиваю. Мне бы только взглядом с ней встретиться! А Гертруда, зараза такая, наоборот меня назад тянет, периодически отталкиваясь от мраморного пола, как от дна одной ногой.
Вижу, что и здоровяк с ней тоже абы как пляшет. Аурелия только и успевает свои лапки убрать, спасая от раздробления кости стоп.
Чувствую, милфа злиться, потому что откровенно пялюсь на чёрную приму. А я всего — то хочу выловить её взгляд.
Среди танцующих замечаю Инессу, которую ведёт сын Валианта. Вот это пара! Надо признать, что я доволен. И никто больше не сдался моей малышке. Как они друг на друга смотрят, аж мурашки по коже.
Где мои семнадцать лет!
Пять минут напряжённых танцев, и я увожу милфу с танцпола силой, потому что не хочу продолжать. Краем глаза замечаю, что к Аурелии подваливает ещё один здоровяк, вероятно с яйцами не меньшими, чем у этого. У них с «викингом» возникает конфликт, и мелкая сучка теряется в толпе.
— Мне надо отойти в туалетную комнату, — шиплю на Гертруду, чтобы отвязалась. — Подожди наверху, я приду. Вон дочь твоя со стариком каким — то пляшет, иди разберись.
Мягко высвобождаюсь, ретируюсь.
— Ты такой жестокий, — слышу в след.
Проскакиваю через две толпы за Аурелией. А её и след простыл! Млять! Пометался немного, спросил у женщин, где прима. Одна показала на арку меж колонн, рванул туда. Ну, сука, и здесь этажи! На пятом меня тормознули гвардейцы.
Спустился на четвёртый, вышел на круговой балкон и дошёл до нашего столика, пройдя мимо десятка чужих с господами. Некоторые за столиками спохватывались и пытались со мной познакомиться. Похоже, из — за Инессы. Еле отбился, вежливо и тактично.
За нашим столом только Белоис с каким — то новым дедом. Выжрали уже почти всю мою бутылку!
Зря я подумал, что отбился, со столиков несколько молодых холуёв подкатили сразу об Инессе спрашивать. Первый советник заважничал тут же. Пришлось шипеть на него, напоминая, что он всего лишь наставник.
Сижу, как на иголках обеих моих подруг нет, кружат их там вовсю. Минут через двадцать прибегает Шимко со второй бутылкой виски и подаёт знак, что ему всё удалось. И вроде бы жизнь начинает налаживаться. Но на горизонте возникает Гертруда. Как же она задолбала.
Тянет мне музей картин показать на втором этаже. Ну — ну.
— Подожди, пожалуйста, — рычу на неё хмуро, и милфа краснеет, будто я уже её порю.
Переговорив с Шимко у перил с видом на зал и уточнив детали, отпускаю мужичка. Если он не обманул, и меня не ждёт засада, чтобы поймать с поличным, сегодня после полуночи я всё проверну.
Только я об этом подумал. Стол наш обступили гвардейцы. Твою мать!
— Сэр Кристиан? — Нависает один боец прямо надо мной.
Шпагу не вынимает из ножен. Но я уже стремительно трезвею, просчитывая варианты. Потасовку здесь устраивать нет смысла, лучше уже из тюряги сбежать. А если пытать будут и допрашивать до того, как… млять, у меня ж с собой цилиндрик с повесткой от Ревекки.
Да, и браслет Гелака до кучи!
— Да, это он, а что? — Отвечает за меня пьяющий Белоис.
Смотрю на Гертруду, сидит, как кошка вздыбленная, глаза чёрные.
— Сэр Кристиан, вы подтверждаете, что назначили дуэли у большого фонтана? — Спрашивает гвардеец, и я выдыхаю с облегчением.
— А вы об этом, — говорю вымученно. — Да, так и есть.
— Да что вы себе позволяете⁈ — Рычит милфа. — Я ж всё уладила, уйдите! Никуда он не пойдёт. Он официальное лицо дружественного королевства!
— Простите леди, но условием было, что сэр Кристиан покинет мероприятие, сославшись на крайнюю степень опьянения, за него принесут извинения, и всё само собой наладиться. Но этого не случилось, — разводит руками гвардеец. — А посему у фонтанов его уже ждут десять противников, жаждущих драться за свою честь. Сэр Кристиан?
— Да, да, иду, — отвечаю на выдохе и поднимаюсь.
— Не пущу! — Взвизгивает Гертруда, хватая за руку, как мамка.
— Да успокойтесь, леди, он их на куски порвёт, — брякает Белоис вальяжно. — Присядьте, выпейте с нами. Нам не хватает женского общества.
— На ваших глазах убивают вашего принца, как вам не стыдно, лорд! — Укорила милфа, заскандалив ещё больше.
Еле вырвался. Гертруда за мной, новые знакомые с ошарашенным видом тоже. Следуем в сопровождении трёх гвардейцев прямо по балкону в сторону выхода, где оказывается целых две небольшие лестницы, вероятно, выполняющие роль пожарных. Прямо в холл, где узнав нас, лакеи верхнюю одежду подают.
Но я отмахиваюсь, нет необходимости.
Когда выходим на улицу, за нами тянутся уже человек двадцать, и откуда столько набралось? Похоже, жаждущие крови и зрелищ. Ну и отлично, чем больше об этом будут болтать, тем лучше. Главное, чтоб заметили те, кто мне нужен.
По вымощенной дорожке вдоль газона и в парк. Пользуясь отдалением от здания, осматриваюсь, подмечая для себя масштабы и расстояния на глаз. Башня шестого крыла отлично видна, лоджия выпирает хорошо, похоже, там перила из кованного железа. То, что надо.
Гертруда по дороге где — то затерялась. Быть может, пошла скандалить в высших кругах. О, вообще отлично!
А вот догнавшая меня разъярённая Ольви явилась крайней неожиданностью.
— Ты что творишь, Крис⁈ — Шипит под ухо, поравнявшись.
— Чего без шубы выперлась? Замёрзнешь, — брякаю в ответ, вышагивая бодро.
— У нас с тобой дела поважнее вашей мужской дури, — продолжает, не обращая моё замечание никакого внимания.
— У нас? — Уточняю, удивившись.
— Да, представь себе, я тоже в деле, — язвит, явно
