бы химик составил ему компанию.
— А ведь почти получилось, — сказал наконец Хольгер. — Проколы встали практически вплотную. И на той стороне, похоже, тоже.
— Уверен? Мало ли планет со схожим составом…
— Металлический водород, конечно, штука распространённая. А вот этот астероид с примесью платины — явно один на все три прокола, — Хольгер указал на одну из схем. — И вот эта фосфорная атмосфера… Я уверен, Гедимин. Не на все сто процентов, но на девяносто девять.
— Осталось соединить проколы, — сармат с тяжёлым вздохом облокотился на стол. — Что им мешает-то⁈ Знать бы, что именно я пытаюсь проковырять…
— Боюсь, этого мы так и не узнаем, — покачал головой Хольгер. — Анализатор не реагирует на саму прослойку… или что там между проколами. Свёрнутое пространство?.. Ну, ты уже поставил их вплотную. Что ты для этого сделал? Может, если копать в том же направлении…
Гедимин тяжело вздохнул. «Связаться бы с Конаром. Без него тяжело. Сарматы тут не помогут…»
— Тут дело в соотношении интенсивности разных пучков, — медленно, попутно отмахиваясь от не относящихся к делу мыслей, проговорил он. — Всё стягивается к самому интенсивному. Если он суммирует все, проколы становятся вплотную. Но как их склеить…
— Ты не думал задействовать сигму? — Хольгер чуть наклонил голову, чтобы перехватить его взгляд. Гедимин мигнул.
— Далась тебе эта сигма! Она не может отвечать за всё сразу.
— Мне кажется, атомщик, что она как раз может, — почти шёпотом сказал химик. — Просто мы не знаем, как к ней подойти. Ты разделяешь излучение, верно? Посылаешь пучки из чистого омикрона. Убери разделители, направь в точку все кванты, какие там есть.
— Можно и так, — отозвался Гедимин. — Иди к платформе, не то опоздаешь.
— Завтра вечером я загляну, — пообещал Хольгер. — Хотел бы я работать с излучением! Но пока не получается — много дел в лаборатории сплавов.
— А со сплавами что? — Гедимин вспомнил вдруг, что за весь день не спросил о делах Хольгера, и ему стало неловко.
— Не отвлекайся, атомщик, — усмехнулся сармат. — Всё равно тебе не до этого. Расскажу, когда доделаем.
18 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
Шесть зелёных лучей, сходящихся в одной точке, погасли одновременно, погрузив коридор в полную темноту. Сквозь затемнённый щиток шлема она виделась абсолютно чёрной. Единственным источником света осталась белая точка, где недавно сходились лучи, — она мерцала ещё полсекунды после их отключения, и её свет казался Гедимину нестерпимо ярким. Он сощурился до боли в глазах, пытаясь разглядеть, одна там точка или всё-таки три, но она погасла раньше, чем он успел что-то понять.
Сармат прикрыл слезящиеся глаза и сел рядом с излучателем. От зрения в тёмном коридоре не было никакого проку. Надо было бы зажечь фонарь и продолжить опыты — или завершить их окончательно и вынуть из стены анализатор — но Гедимин несколько минут сидел, не шевелясь, и ждал, когда жжение в глазах прекратится. «Зря я так приглядывался,» — запоздало понял он. «Слишком мелкие объекты. Вся надежда на сигма-сканер.»
Через четверть часа он выбрался-таки в «чистый» отсек, на этот раз прервав работу раньше, чем обычно, и, увидев чей-то силуэт у свободного телекомпа, даже не стал приглядываться.
— Ещё ничего нет, — буркнул он, положив руку сидящему на плечо и легонько надавив — так он обычно просил уступить ему место. — Я только закончил. Подожди, пока сброшу.
— Да тут и так было на что посмотреть, — отозвался сармат за телекомпом, и Гедимин вздрогнул и отдёрнул руку. Это был Исгельт; его охранники в «Фенрирах» молча наблюдали за ним от двери.
— Садись, — бывший адмирал поднялся из-за стола и едва заметным жестом приказал охране опустить оружие. — Давно хотел посмотреть, как идёт работа. Тебе хватает материалов — или что-то нужно?
— Хватает, — коротко ответил Гедимин, подключаясь к телекомпу. Появление Исгельта удивило его, но сейчас его больше занимало количество светящихся точек в темноте коридора — и надо было срочно пересчитать их.
Первая схема, сформированная «мозгом» передатчика, развернулась на экране, и Гедимин с присвистом выдохнул — и услышал, как над его головой так же выдыхает Исгельт.
— Строенный прокол!
Гедимин молча смотрел, как на экране световое пятно из бесформенного превращается в аккуратно-округлое, и читал отчёт о пульсирующем выбросе сигма-квантов из разрыва и о медленном «зарастании» прокола. На экран рядом с первой легла вторая схема, за ней — третья. Дочитав до конца все данные к восьмой, сармат резко развернулся к Исгельту, чуть не своротив телекомп со стола.
— Работает, — выдохнул он.
— Tza atesq! — Исгельт с широкой ухмылкой взял его за руку и крепко сжал её. — Жаль, что тебя нашли не на Сахарских территориях. Там никто не гноил бы тебя по шахтам и ремонтным ангарам. Я знаю, для чего нужны учёные. А вот куда смотрел ваш Оркус…
Гедимин недоверчиво сощурился на него, но промолчал.
— Они закрываются постепенно, заметил? — Исгельт, забыв о своём превосходстве над Оркусом, уже разглядывал экран, изредка тыкая пальцем в заинтересовавшие его фрагменты. — В несколько заходов, и при каждом идёт слабый выброс сигмы. Непростое излучение, жаль, мы не потянем как следует с ним разобраться… Попробуй воспроизвести вот эту ответную пульсацию сигмы. Может, она что-то значит?
Гедимин мигнул.
— Исгельт, ты раньше занимался… такими вещами? — он кивнул на экран. Бывший адмирал испустил короткий смешок.
— На Марсе я был министром путей сообщения. Твои порталы нам там очень пригодились бы.
Его ответ не уменьшил растерянность Гедимина — скорее, увеличил её. Сармат озадаченно смотрел на Исгельта и думал, что надо сказать что-нибудь толковое.
— Хочешь посмотреть на опыты? — спросил он наконец и по громкому фырканью охранников понял, что это предложение толковым не было. — Ты вроде предлагал поставить излучатели по кругу. Можно попробовать.
