их запаковывать, просто заключил в защитное поле. Глайдер снова вёз пассажиров к замаскированным туннелям «Койольшауки», и в иллюминатор можно было увидеть чёрное небо — экраны, прикрывавшие полигон, рассеялись.
— Как всё-таки Вольтам удалось прожечь портал — наугад, без оборудования⁈ — спросил в пространство Гедимин; он сидел на краю тележки, рассматривал свои руки и растерянно пожимал плечами каждый раз, когда эта мысль вспыхивала в мозгу. — У них и ирренция-то почти не было…
— Кто же тебе ответит? — пожал плечами Хольгер. — Разве что они проделают портал обратно и зайдут в гости…
Ассархаддон посмотрел на него и негромко хмыкнул.
— Вы говорите о путешествиях живых существ через макропроколы… А вы уже пробовали переправить на ту сторону что-то, кроме сигма-лучей?
Гедимин вздрогнул, быстро переглянулся с Хольгером и поднялся на ноги, задумчиво щурясь. «А в самом деле… почему мы ещё не попробовали?»
— Сейчас, когда мы контролируем место прибытия… ну да, не полностью, — поправил сам себя Хольгер, — но всё-таки… Можно попробовать. Это должно быть что-то, что может вернуться. Дрон с камерой и набором датчиков?
Он вопросительно посмотрел на Гедимина. Тот пожал плечами.
— Если тут есть такие дроны…
«Пока порталы слишком узкие,» — думал он. «Никакой дрон не пролезет. Надо поработать над расширением, одной пульсации тут мало. Добавить излучателей, увеличить интенсивность. А там посмотрим.»
23 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
— Линкен расстроен, — хихикнул Хольгер. — Всем сразу. Тем, что пропустил эксперимент, тем, что ничего не взорвалось, и тем, что ничего взрываться не будет.
— А, — рассеянно отозвался Гедимин.
Сарматы стояли на платформе и ждали попутную дрезину; транспорт ремонтников, которым хотел воспользоваться Гедимин, уже куда-то угнали, свободных вагонов на ближайших станциях не было.
— У Исгельта в планах стоит разработка омикрон-оружия, — продолжал Хольгер, не обращая внимания на расфокусированный взгляд Гедимина. — Если потоки скрестить на обшивке вражеского корабля, можно добиться интересного эффекта. Линкен дождаться не может, когда мы начнём работать с омикроном. У тебя в планах нет опытов с твёрдыми мишенями?
— Я их ставил в Ураниуме, — отозвался ремонтник, в очередной раз теряя нить мысли. — Все результаты записаны. Ничего нового там не будет… А, вот транспорт.
Люк замигал зелёными огнями и начал открываться — попутная дрезина остановилась у платформы.
— Точно не поедешь? — спросил Гедимин, поворачиваясь к Хольгеру. Тот — без скафандра, в серебристом спецкостюме с отстёгнутым шлемом — покачал головой и сделал шаг назад.
— Меня ждут в Химблоке. И скафандр там остался…
— Зря ты без скафандра, — недовольно сощурился ремонтник. — Вдруг разгерметизация…
Странная одежда Хольгера занимала его ещё несколько секунд, пока дрезина везла его к полигону, но вскоре он переключился на мысли о предстоящей серии экспериментов. С собой сармат вёз ящик сдвоенных излучателей и сигма-сканер в специальном контейнере, при необходимости превращающемся в штатив. Сканер он вчера утром обнаружил на пороге лаборатории — кто-то принёс его, но не справился с дозвоном в «грязный» отсек и ушёл, бросив прибор в коридоре. На наклейке на корпусе стояло имя Гедимина рядом с номером лаборатории, — достаточная причина, чтобы забрать устройство себе.
Свободный глайдер ждал его под маскировочным полем у пирса. С местностью он не сливался, но выглядел как неинтересное пятно рыжевато-серой ряби — «шум» на любом снимке, помеха в сканирующих волнах. Из любопытства Гедимин направил на него сигма-сканер — прибор выдал то, на что наткнулись лучи, свободно проходящие сквозь любую маскировку. Для сигма-квантов глайдер был виден так же, как сам пирс, маскирующийся под каменную глыбу. Гедимин уже знал, что сверху маскировку поддерживает выстилка из фэнрила, воспроизводящая поверхность Луны с незначительными изменениями в течение суток. «Даже это пригодилось,» — думал он, замечая из иллюминатора фэнриловые пластины, — он уже научился их распознавать.
Сегодня на полигоне он был не один — в отдалении что-то периодически вспыхивало, и в чёрное небо поднимался фонтан распылённого реголита. Область опасных испытаний отделяла от соседней красная светящаяся черта прямо по грунту. Она проходила в трёх сотнях метров от места высадки Гедимина — полигон нарезали щедро, места хватало всем.
…Он добавил к кольцевой станине ещё два вставных модуля, проверил, как они сели на привод, прикрыл уязвимые части механизма защитным полем и нажал кнопку запуска. В этот раз блок управления можно было не трогать — настройки оставались прежними: прожигаемый портал, ведущий в область вакуума вдалеке от объектов с заметной гравитацией, должен был просуществовать не менее десяти секунд. Прождав положенное по таймеру время, излучатели сработали, и тридцать шесть зелёных лучей вспыхнули, уходя за горизонт. Все они падали под небольшим наклоном, так, что километра через три должны были коснуться земли. Гедимин был там и видел оплавленные комки реголита, часть даже забирал для исследований, но поработать с ними ему не дали — Хольгер увёз образцы в Химблок. Можно было бы направить лучи в небо, но тогда начал бы бликовать маскирующий экран, а Гедимин старался не выдавать своего присутствия.
Счёт времени, как обычно в таких экспериментах, шёл на секунды, и Гедимин, убедившись, что не промахивается мимо вакуума, и выбросы вещества ничтожны, уже не тратил времени на прятание под защитным полем. Он прошёл вдоль лучей и встал в паре метров от кольца невидимых, но, несомненно, существующих проколов, быстро сливающихся в один. Сигма-излучение, расходясь от источника широким конусом, задевало и сармата. Здесь оно ощущалось не как тонкие волокна, а как колышущаяся тёплая вода. Дозиметр не мог подсказать, в чём различие, — в единицах измерения оба «вида» квантовых потоков выглядели совершенно одинаково.
Лучи погасли, оставив висеть над поверхностью тонкое светящееся кольцо. Гедимин подошёл к нему вплотную. В этот раз получилось прожечь отверстие размером с кулак сармата; сигма-излучение пока не давало ему схлопнуться, и даже после его угасания у портала было в запасе ещё десять секунд. Гедимин заглянул в дыру и увидел черноту и рябящий белесый свет — почти то же, что было на этой стороне. Атмосферы не было ни здесь, ни там, —
