Меня воспитали как белого человека и дали образование. У меня есть старые друзья в городе, каждый здесь знает и уважает фамилию Сэведж. В мое отсутствие мать управляет ранчо, с годами у нас появились богатство и престиж. Несколько лет я учился в колледже на Востоке. За два года до смерти отца я решил, что буду постоянно жить с чейинцами. Их стиль жизни мне нравится больше. Чтобы объяснить мое отсутствие, моя мать придумала легенду, что я живу в Европе.
Я знаю, ты обижена, потому что я тебе не рассказывал этого. Сначала я не видел для этого причины. Затем, когда ты стала моей женой и носила моего ребенка, я чувствовал, что если расскажу, ты захочешь, чтобы я отвез тебя к твоим родителям. Я не мог этого сделать, Таня. Я выбрал жизнь среди народа своего отца. Тебе тоже пришлось выбрать такую жизнь, свободно и полностью, без сожаления и каких-либо связей с прошлым. Позже казалось, что рассказывать тебе все это не обязательно. Я не мог предположить, что однажды нас разлучат и что мы встретимся вот таким образом.
– Ты обманул меня, – осуждала его Таня дрожащим от неприкрытых слез голосом.
– Нет, – быстро возразил он. – Я был таким, каким ты меня видела. Было очень важно, чтобы ты приняла меня таким, каков я есть, чтобы у тебя не оставалось надежды вернуться когда-нибудь в мир белых людей. Я – Гордая Пантера, вождь чейинского племени, а ты – моя жена и мать моих сыновей. Ничто не может этого изменить: ни твоя боль, ни твои гнев. Я знаю, что ты потрясена, но это ничего не меняет. Моя любовь к тебе по-прежнему такая же сильная, твое сердце все так же зовет мое сердце. Если ты отрицаешь это, значит, ты лгунья.
Борясь с обидой и смущением, Таня ничего не сказала.
– Ты давала мне клятву, Таня, клятву с обязательствами, – серьезно напомнил он ей. – Ты обещала подчиняться мне, следить за моим уютом, воспитывать детей и следовать за мной, куда бы я ни шел. Я придерживаюсь только твоих слов, ты моя жена в любом смысле этого слова, и я тебя никогда не отпущу. Мы оба страдали от этой длительной разлуки, но она произошла не по нашей вине. Сейчас мы вместе, как и должны быть, и будет глупо, если гордость встанет на пути счастья. Ты будешь себя сейчас вести как любящая жена или собираешься показывать свое упрямство и тем самым сделать больно и мне, и себе?
Он нежно ей улыбнулся, пока она обдумывала сказанное.
– Моя настойчивость сильнее твоего упрямства, малышка. Ты знаешь, что в конце я выиграю, почему бы не поберечь силы для других целей?
Он закончил говорить. Потом наклонился над ней, и их губы слились в поцелуе. Она капитулировала. Вздохнув в знак покорности, она обняла его за шею, полностью поддаваясь его сладкому убеждению.
– Пантера, я так тебя люблю, – шепотом призналась она. – И всегда буду тебя любить.
– Покажи мне это, – нежно скомандовал он.
Здесь, под сенью деревьев, она отдалась ему после долгих месяцев мучительной разлуки. Пантера раздел ее, медленно обнажая каждый сантиметр ее нежной кожи.
– Я знал, что есть смысл одевать тебя в шкуры. У этого платья тысяча пуговиц. – Он сердито хмыкнул.
Видя выражение его лица, Таня рассмеялась:
– Я сбросила шкуры только два месяца назад, после попытки вернуться к тебе. Они больше были непригодны для носки. Кроме того, мои родители на тот момент полностью признали Стрельца и Охотника, и я также начала разговаривать по-английски.
– Сейчас я имею дело с белой женщиной? – неуверенно спросил Пантера.
Таня покачала головой:
– Я такая, какой ты меня сделал, какой ты хотел меня видеть: твоя жена и твоя любовь.
Ее ответ развеял все сомнения. Его губы требовали ее. Этот поцелуй означал его власть над ней, говорил о том, что она принадлежит только ему.
Она охотно подчинилась, осознавая его потребность восстановить свое господство над ней. Она получала наслаждение, чувствуя вокруг себя его руки, губы, руки, которые раздевали и ласкали ее.
Следуя его примеру, она помогла ему сбросить одежду, потом стояла как пьяная при виде его славного бронзового тела. Ее пальцы коснулись еще розовых шрамов от недавней раны на плече. Ее глаза застилали слезы, когда она подалась вперед, чтобы нежно поцеловать рану, словно хотела своими губами залечить ее, впитать в себя часть боли, которую ему довелось испытать.
– Не думай об этом, дорогая, – сказал он ей. – Просто дай мне любить тебя, я так соскучился за эти месяцы.
Он ласкал ее глазами, губами, руками, вновь открывая для себя линии ее тела. Кончики пальцев нежно задерживались, сознание затуманивалось. Ее кожа трепетала от его прикосновения и воспламенялась, когда он прикасался губами и языком к чувствительным местам, которые на долгое время были забыты. Ее груди поднимались, чтобы чувствовать его ладони, а боль в животе стала ощутимее, когда он ласкал ее соски. Вскоре она прижимала его к себе, умоляя еще раз сделать ее своей полностью.
Когда их тела слились в одно, Таня растворилась в сладостном наслаждении. Они поднимались вместе к вершинам экстаза до тех пор, пока на самом пике каждую клеточку не сразила молния, обжигая их тела и сердца. Они снова были удовлетворены, и вздох Тани был эхом его вздоха…
Удлиняющиеся тени говорили о том, как быстро прошел день.
– Становится поздно, Пантера. Мы должны идти: меня могут начать искать.
Выражение сожаления пробежало по его лицу.
– Давай оденемся и составим план, – сказал он ей.
Когда они снова были одеты, он притянул ее к себе:
– Мне нужно многое обдумать. Я не могу появиться на пороге твоего дома как муж. Личность Гордой Пантеры нельзя раскрывать, особенно теперь, хотя молодой лейтенант меня никогда не видел близко, чтобы узнать.
Таня согласилась:
– Да, и нужно принимать во внимание Сьюллен. Она все еще находится в Пуэбло и ждет своих родителей из Калифорнии. Насчет Мелиссы можно не беспокоиться. Она не станет разглашать тайну твоей личности. Я уверена.
– А что случилось с остальными пленницами? – поинтересовался Пантера.
– Нас осталось только трое, Мелисса, я и Сьюллен. Розмари продали другому племени весной, рабыню Черного Котла убили во время нападения на деревню, Нэнси умерла на обратном пути в военном лагере от преждевременных родов.
Пантера обдумывал все это.
– Будет лучше всего, если ты познакомишься со мной как с Адамом Сэведжем. Но это нужно тщательно спланировать. Твои родители не должны ничего заподозрить.
Таня кивнула:
– Что ты предлагаешь?
– Ты знаешь судью Керра и его семью? Они одни из наших самых близких друзей. Я вырос вместе с их сыном Джастином, а моя мать и Эмили близки, как сестры.
– Я встречаюсь с ними, – улыбнулась Таня и добавила: – Кажется Джастин проявляет интерес к Мелиссе. Вероятно, он будет увиваться в надежде повысить свои шансы и завтра, когда мы придем к ним на чай.
