– Я потерял много крови и до сих пор не набрал своего веса, но я сильный и чувствую себя хорошо, и теперь я здесь, пришел за тобой.
Он притянул ее к себе:
– Как наши сыновья, Дикая Кошка?
– Они в порядке, – заверяла она. – С тех пор, как ты видел их в последний раз, они сильно выросли.
– Я очень хочу быть с ними, но прежде всего нужно решить много дел, – сказал он. – Расскажи, как у тебя дела. Ты живешь сейчас со своими родителями?
Таня вздохнула:
– Да, сейчас все хорошо, но поначалу это было странное воссоединение. Они не знали, что и думать, когда я прибыла с двумя сыновьями и Кит! Моя сестра Джулия ненавидела меня, а мать жалела. Отец сердился и сначала отказывался признавать Охотника и Стрельца. Они все не могли понять, как я могу тебя любить.
Она сделала паузу, а он спросил:
– Теперь они признают своих внуков как законных сыновей чейинцев?
– Они все обожают мальчиков. Я не знаю, что они подумают о тебе. Кажется, они все верят, что когда-нибудь я тебя забуду, но они ошибаются! Моя любовь слишком глубока для этого, Пантера!
– Мое сердце жаждало услышать это из твоих уст, – сказал он, награждая ее коротким крепким поцелуем, а потом спросил: – А что сталось с Мелиссой?
– Она живет в доме моих тети и дяди. Они удочерили ее. Тебе понравится тетя Элизабет. Она одна поняла мою любовь к тебе. С самого начала, как только я приехала, она не осуждала меня за мои поступки. Она приняла меня такой, какая я есть, и спокойно отдавала мне свою любовь.
Пантера задумчиво посмотрел на нее:
– Что еще в твоем поведении так расстроило их, кроме того, что ты привела моих сыновей в их дом?
Таня гордо подняла подбородок.
– Когда я увидела их реакцию на меня и детей, я отказалась вообще разговаривать по-английски, говорила только по-чейински. Исключение составлял лишь Джереми, это племянник моей тети. Ему двенадцать лет от роду, он обожает меня и Кит, – рассказывала Таня, а потом покачала головой: – Бедной Мелиссе пришлось переводить и все объяснять. Я продолжала одеваться в шкуры, носила повязки на голове, настояла на том, чтобы Кит жила в доме и защищала нас. Я даже отказалась спать в кровати. А больше всего я отвергала заявления Джеффри о любви. Потом я плохо поступила, попытавшись убежать. Я хотела вернуться к тебе.
Темные глаза Пантеры расширились:
– Что? Когда это было?
– Это было два месяца назад, но Джеффри поймал меня с отрядом солдат. Мне удалось дойти только до реки Арканзас.
– Этот Джеффри, – нахмурился Пантера, – и есть тот мужчина, за которого ты обещала выйти замуж до того, как я тебя похитил?
Таня кивнула:
– Да. Он лейтенант кавалерии. Он был на Вошите с генералом Кастером и нашел меня. Сначала моя семья надеялась, что мы поженимся. Джеффри все еще хочет жениться на мне, но этого не будет. Я сказала им, что у меня уже есть муж.
– Они по-прежнему хотят принять этого мужчину? – хмуро спросил Пантера.
– Джеффри непреклонен, но моя семья увидела, каким он может быть ненормальным, и теперь они оберегают меня от него. Мой отец спас меня, когда он пытался меня изнасиловать после того, как я убежала из дома.
Пантера схватил Таню за плечи. Его лицо стало тревожным.
– Он изнасиловал тебя?
– Нет, Пантера. – Таня обхватила руками его лицо. – Он пытался, но у него не получилось. Потом он извинялся, но никто из нас не слушал, за исключением Джулии. Он вскружил ей голову, и она мучается оттого, что он преследует меня. Я надеюсь, что ее страстное увлечение скоро пройдет. Порой мне кажется, что Джеффри не совсем в своем уме.
– Пока я жив, он никогда не получит тебя, – страстно поклялся Пантера, ласково гладя ее волосы.
– Ни при каких обстоятельствах, – мягко поправила его Таня. Ее золотистые глаза блестели. – О, Пантера, это такое блаженство снова оказаться в твоих объятиях! Я так по тебе скучала!
Таня провела руками по его волосам, сбивая его шляпу. Мысль, которую она до сих пор отгоняла, снова пришла ей в голову. Она задумчиво нахмурила брови, рассматривая его одежду:
– Пантера, почему ты так одет? Где ты взял эту одежду?
Казалось, тень скользнула по его лицу, когда он пристально смотрел на нее.
– Таня, существуют вещи, о которых ты не знаешь, и я должен тебе объяснить.
Он замолчал, ожидая, стараясь оценить ее реакцию. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить его слова, а потом она воскликнула:
– Пантера, ты разговариваешь со мной по-английски! – Ее лицо выражало потрясение, ее глаза расширились от удивления. – Сколько времени ты говоришь по-английски? Я вообще не улавливаю акцента.
– С детства. Я вырос, разговаривая на английском, испанском и чейинском.
Он крепче удерживал ее, когда она попыталась отстраниться. Чувствуя боль и злость, Таня уставилась на него.
– Ты понимал каждое слово, когда я говорила тебе! – обвиняла его Таня. – Ты делал из меня дуру! Ты видел, как мне трудно приходилось увязать мысли со словами, и не сдавался! Ты заставил меня все делать самой до тех пор, пока я не выучила чейинский!
Пантера спокойно кивнул:
– Ты должна была выучить чейинский. И ты выучила его быстро, потому что у тебя была потребность в общении.
– Но ты бы мог сказать мне после, – настаивала Таня.
– Я не видел в этом необходимости до настоящего момента.
Что-то в его лице заставило ее спросить:
– Почему сейчас?
– Ты должна кое-что еще услышать, – серьезно продолжал он. – Мой отец был вождем Белой Антилопой, это тебе известно. Он был братом Черного Котла. Но я тебе никогда не говорил о том, что моя мать была белой женщиной.
От удивления Таня чуть не задохнулась, а Пантера приложил палец к ее губам, заставляя замолчать.
– В действительности она мексиканская испанка. Отец захватил ее в плен возле Санта-Фе. Она ненавидела образ жизни чейинцев. Хотя она стала женой моего отца и они любили друг друга, после моего рождения она пожелала вернуться к своему народу. Мой отец отпустил ее. Она уехала вместе со мной. Теперь ты понимаешь, почему Черный Котел подвергал тебя таким жестким испытаниям. Ты должна была подтвердить свои намерения. Он видел, как страдал мой отец, когда разлучился со своей женой и сыном.
Ракель и ее отец, Мигель Валера, переселились в Пуэбло. Здесь они купили ранчо в северной части города. Никто не знает о моем происхождении, поскольку мой дедушка предложил матери играть роль вдовы. Чувствуя обиду от такого предложения, моя мать выбрала фамилию Сэведж. Так ее называли чейинцы, что в переводе означало «дикарка». В Пуэбло ее знают как Ракель Сэведж.
Всю мою жизнь меня знали здесь как Адама Сэведжа. Ни одному человеку не известно, что каждое лето я проводил вместе с отцом в чейинской деревне. Все думали, что я отправился в Санта-Фе или Мексику к родственникам, были уверены, что мой отец англичанин, а цвет волос и кожи я унаследовал от своих испанских предков.
