– Таня, дорогая, мы любим тебя. Мы всегда будем любить тебя, что бы ни случилось. Как я мог так вести себя по отношению к тебе, когда ты вернулась? Я вел себя как осел. Но поставь себя на мое место. Как я могу позволить моей принцессе, моей дочери, уйти, когда она только что вернулись к нам? Как ты можешь думать, что мы с твоей матерью отпустим тебя, когда мы так долго по тебе горевали? Пошли домой, Таня. Ты пойдешь домой и останешься, хотя бы еще ненадолго?
Видя в глазах отца мольбу, Таня неохотно вновь кивнула.
Эдвард поцеловал ее в лоб и с облегчением вздохнул:
– Спасибо, Таня. Ты не пожалеешь, я тебе обещаю. Не волнуйся о том, как я буду относиться к Охотнику и Стрельцу. Я с гордостью объявлю их своими внуками, потому что они твои, они – часть тебя. Они умные, здоровые ребята, а я был глупцом, когда отвергал их. Ты можешь простить упрямого старика?
Она еще раз кивнула, устало положив голову ему на грудь.
– Пойдем, – сказал он. – Посмотрим, как там Джордж. Джеффри Янг сейчас в отвратительном настроении, а я тоже совсем им не доволен. Хорошо, что мы решили последовать за ним. В последнее время он вел себя так странно, что я чувствовал: ему нельзя доверять. И еще одна вещь, Таня. После того что произошло, тебя не будут заставлять выходить за него замуж. Твоя мать и я не станем этого делать. Право решать остается за тобой.
Они провели ночь в лагере вместе с солдатами. Таню и ее сыновей надежно защищали отец, дядя и Кит. На следующий день они отправились назад в Пуэбло.
По дороге Джеффри отчаянно старался помириться с Таней и ее родственниками. С покрасневшим лицом он признался, что чересчур увлекся. Он старался оправдаться, выставляя причиной гнев и напряженность момента, поскольку только что возвратил чуть не сбежавшую от него невесту. Он усиленно извинялся и обещал, что больше такое не повторится. Потом он повторял, как сильно любит Таню и хочет, чтобы она стала его женой.
Никто из семьи Мартинов не принимал извинения Джеффри за его раскаяние, но ради спокойствия путешествия они не спорили с ним. У них будет возможность решить эту проблему, как только они вернутся в Пуэбло. А пока они относились к нему с холодной вежливостью и держались на расстоянии.
Вернувшись в Пуэбло, Таня возобновила жизнь, которая мало чем отличалась от предыдущей. Исключение состояло лишь в том, что ее семья объединилась в усилиях защитить Таню от настойчивого внимания Джеффри.
Джереми чувствовал себя ужасно, когда Таню привезли назад.
– Мне жаль, Таня, – говорил он, грустно вздыхая. – Если бы мне удалось подержать их немного дольше в неведении, вероятно, ты могла бы от них скрыться.
– Нет, Джереми, это не твоя вина, – уверяла она его, улыбаясь. – Ты очень сильно мне помог.
Он посмотрел с надеждой, так что у Тани защемило сердце, и спросил:
– Значат, ты на меня не сердишься?
Таня покачала головой:
– Как я могу на тебя сердиться, мой маленький друг? Мы старались, но у нас не получилось. Ты же не виноват, что нас подвели погода и мое нетерпение.
– Ты собираешься попытаться снова?
– Нет, по крайней мере, не сейчас. Джеффри будет очень пристально следить, и к тому же я пообещала отцу, что на некоторое время останусь. Мне нужно научиться быть более терпеливой.
– Ты по-прежнему будешь учить меня, как стать индейцем?
Джереми с мольбой смотрел на Таню.
– Будьте уверены! – улыбнулась ему Таня, используя одно из самых любимых выражений Джереми.
Джереми засиял:
– Вот так-так! Таня, ты кошачий ус!
Таня разразилась смехом:
– Я принимаю это как комплимент, но если я кошачий ус, то ты, должно быть, ее улыбка!
В эти дни у Тани наладились прекрасные отношения с родителями, но Джулия, как всегда, была невыносима, постоянно разжигая костер в душе Тани. А вспыхнул он на третий день после ее возвращения в Пуэбло. Неожиданно Таня вошла в гостиную и увидела, что Джулия изо всех сил трясет Охотника. Его ноги болтались над полом, а голова раскачивалась вперед и назад. Не успев подумать, Таня набросилась на сестру, схватив и дергая ее за волосы до тех пор, пока та не отпустила мальчика. Быстро взглянув на ребенка и убедившись, что с ним все в порядке, Таня грубо оттолкнула от него свою сестру.
Джулия немедленно набросилась на Таню, и завязалась шумная ссора. Они царапались, издавая шипящие звуки, толкали друг друга, хватали за волосы. Они понятия не имели, какой создавали оглушительный шум. Таня что было сил кричала по-чейински.
– Отпусти меня! – закричала, Джулия, когда Таня дернула ее за волосы. – Это твой отпрыск заслуживает наказания, а не я! Ты бы посмотрела, что он сделал с моими нитками для вышивания! Ой!
Через несколько минут она кричала:
– Перестань, Таня! Ой! Я тебя ненавижу! Почему ты вернулась? Все было так чудесно, когда ты ушла!
Джулия нанесла ботинком сильный удар по голени Тани. Таня застонала от боли.
– Ага! – злорадствовала Джулия. – Это ерунда по сравнению с тем, что бы я с тобой сделала! Как бы мне хотелось, чтобы индейцы убили тебя или клеймили до тех пор, пока не изуродовали. Тогда Джеффри не хотел бы тебя снова. Но нет, ты вернулась домой, красивая как всегда, бедная принцесса, к которой так плохо относились и которую теперь нужно лелеять, угождать ей и баловать ее, а Джеффри опять опьянен.
Таня потянула за рукав Джулии, послышался звук рвущейся ткани. Таня в это время осыпала сестру проклятиями по-чейински.
– Как бы мне хотелось выйти и сказать то, что ты сейчас говоришь на этом языке! – отвечала на обиду Джулия. – Жаль, что Джеффри не видит, как ты ведешь себя сейчас. Может, тогда бы он понял, что я лучше, к тому же у меня нет малолетних детей и я не повешу их ему на шею. Он уже начал сюда заходить, начал видеть во мне женщину, как ты опять появилась! – Джулия залепила Тане звонкую пощечину.
– Черт возьми, Джулия! Я бы выбила твои зубы! – завизжала Таня, машинально переходя на английский.
Ей хотелось поговорить с сестрой. Несколько минут она старалась объяснить Джулии, что ей безразличен Джеффри, но она не могла втолковать ей это, если бы говорила по-чейински.
– Попробуй! – с издевкой говорила Джулия. Она сильно злилась и не поняла, что ей сказала сестра.
Таня выдернула клок волос из головы Джулии.
– Ой-ей-ей! – От боли глаза Джулии наполнились слезами.
– Ты послушаешь меня наконец, или мне придется сделать тебя сначала лысой? – усмехаясь, спросила Таня.
– Зачем мне это?
– Затем, что я пытаюсь тебе сказать, что мне абсолютно безразличен Джеффри Янг. Если он тебе так нужен, возьми его вместе с моим благословением. Я буду крайне признательна, если ты избавишь меня от этого идиота! – пронзительно выкрикивала Таня.
