– Что за кровавая драма разыгралась здесь? – сказал вполголоса грек при виде лужи крови около мертвого, по-видимому, Сади и лежащей без чувств Реции.
Когда он осмотрел рану Реции, его лицо омрачилось. Казалось, рана была смертельна.
– Теперь еще нельзя исследовать рану, – сказал он тихо принцу, накладывая перевязку. – Я сомневаюсь в выздоровлении больной, она слишком слаба от потери крови.
– Она не должна умереть! Проси все, что хочешь, я готов пожертвовать всем, только бы спасти Рецию.
– Я сделал все, что от меня зависит, – отвечал доктор, – но я не имею никакой надежды на успех.
– Тут лежит Сади-паша, – продолжал Юсуф, – часовые принесли его сюда из камеры, считая мертвым.
Старик подошел к Сади и стал его осматривать, тогда как Юсуф, весь поглощенный своим горем, стоял молча и неподвижно около Реции.
– Паша не умер, – сказал доктор, подходя снова к нему. – Я надеюсь скоро привести его в чувство.
– Сади-паша не умер? – вскричал принц. – А Реция должна умереть? О, горе без конца!
– Но паша не должен ничего знать о случившемся. Сильное волнение может иметь гибельные последствия, – заметил доктор, – против которых все мое искусство будет бессильно.
С этими словами он возвратился к дивану Сади и, вынув из кармана маленький флакон с какой-то жидкостью, поднес его ко рту и носу Сади и смочил несколькими каплями его губы.
Действие было мгновенно. Сади тотчас же открыл глаза и с удивлением огляделся. Затем он глубоко вздохнул, как бы пробудившись от долгого сна, и слегка приподнялся.
– Где я? – спросил он слабым голосом.
– Ты спасен, благородный паша, – отвечал доктор и тотчас же приказал вынести Сади из караульной комнаты.
XI
Месть Лаццаро
Был поздний вечер. Старый нищенствующий дервиш, с головой, закутанной шерстяным покрывалом, сел на берегу в Скутари в большой каик и велел перевозчику везти его к сералю. В ту минуту, когда лодочник хотел отъехать от берега, вдруг показались на берегу два незнакомца в поношенных халатах и, подойдя к каику, сели в него.
– Вы хотите тоже к сералю? – спросил их лодочник.
Один из незнакомцев молча кивнул головой и подал лодочнику несколько пиастров, полагающихся за перевоз. В эту минуту лодочник взглянул на него и заметил, что на лице у него виднелась золотая повязка.
То был Золотая Маска. Лодочник наклонил голову и не хотел брать денег, но Золотая Маска положил их на скамейку и, молча поклонившись в ответ на приветствие, сел рядом с дервишем. Спутник его поместился по другую сторону последнего.
Это неожиданное соседство обеспокоило Лаццаро, так как дервиш был не кто иной, как он. Почему они сели в одну лодку с ним? Почему сели они так, что он оказался между ними? Было ли это с намерением? Или, может быть, это было простое совпадение?
Скоро каик достиг сераля, Лаццаро вышел на берег, Золотая Маска с товарищем тоже. Тут должно было решиться, следили ли они за ним или нет.
Не предчувствуя ничего хорошего, Лаццаро поспешно выскочил на берег и направился на находившийся вблизи рыбный рынок, в это время необыкновенно оживленный. Лаццаро смешался с толпой, думая, что они не решатся за ним следовать, и, к величайшему своему удовольствию, увидел, что его надежда оправдалась, таинственные незнакомцы исчезли. Радуясь своей хитрости, грек пробрался сквозь рынок и вышел на находившуюся на другой его стороне узкую пустынную улицу. Но не успел он сделать нескольких шагов, как невольно остановился в ужасе: впереди него показался один из незнакомцев. Он хотел бежать, но было уже поздно, другой человек в маске отрезал ему отступление.
– Грек Лаццаро, – раздался глухой голос, – следуй за мной.
– Куда? – спросил грек дерзким тоном.
– Куда я поведу тебя, – отвечал Золотая Маска.
– Зачем ты меня преследуешь?
– Ты не исполнил своего обещания.
– Такое дело нелегко делается. Я хотел сегодня вечером вести Мансура на ваше собрание.
– На собрание.? Но разве ты знаешь, где оно бывает? – спросил Золотая Маска.
– Так назови мне его. Ведь должен же я выдать вам Мансура.
– Ты должен привести его к ограде кладбища, там тебя будут ждать.
– Хорошо. В одну из ближайших ночей я приведу его туда.
– Тебе дается еще три дня сроку, – сказал один из незнакомцев.
С этими словами они оба оставили Лаццаро и удалились.
Три дня были подарены ему, но затем опять грозила верная смерть. Нечего было и думать скрыться от преследований. Лаццаро видел, что существовали целых семь Золотых Масок, а быть может, к этому тайному союзу принадлежали сотни и тысячи. Их власть была громадна и простиралась далеко за пределы Турции. Было только одно средство спастись, и Лаццаро жадно за него ухватился. Это была выдача правительству места сборищ Золотых Масок. Только по уничтожении таинственного союза Лаццаро мог вздохнуть свободно. Поэтому он решился следить за Золотыми Масками и, скрываясь в тени домов, осторожно следовал за ними на некотором отдалении.
Пройдя несколько улиц, Золотые Маски подошли к старому деревянному дому и вошли в него. Лаццаро притаился вблизи, ожидая их выхода, чтобы продолжать затем следить за ними. Но прошло более получаса, а Золотые Маски не показывались. Тогда Лаццаро осторожно подошел к дому, в котором они скрылись, думая узнать, кто в нем живет и не служит ли он убежищем для Золотых Масок. Подойдя к дому, он осторожно тронул ручку двери. Дверь отворилась. Казалось, дом был необитаем, в нем повсюду было темно и тихо. Войдя во двор, грек, несмотря на темноту, тотчас же понял, что Золотые Маски его перехитрили и все его труды пропали даром. На дворе был выход на другую улицу, куда, верно, и вышли уже давно обе Маски.
Несмотря на поражение, Лаццаро не отказался от своего плана, он только сказал себе, что надо действовать еще хитрее и осторожнее. С этими мыслями он отправился в гостиницу и лег спать, чтобы собраться с силами для предстоящей ночной работы.
На одной из лучших улиц города у Мансура-эфенди был если не роскошный, то обширный дом. В его доме не было гарема, казалось, его нисколько не интересовало обладание красивыми женщинами. Все его мысли и стремления были направлены на усиление своей власти как невидимого главы государства, соперника султана. У него не было другой страсти, кроме громадного честолюбия, и ему он приносил в жертву все.
В центре города дома построены довольно тесно, так что конюшни Мансура находились не у него дома, а на одной из ближайших улиц, так как около дома для них не было места.
Почти каждый вечер Мансур ездил в развалины Кадри. Это случилось и в тот день, накануне которого Лаццаро безуспешно преследовал Золотых Масок. Кучер Мансура Гамар занимался закладыванием лошадей, когда к нему подошел старый дервиш, закутанный с головой в темное шерстяное покрывало.
