Вдруг вечером, к его крайнему удивлению, явился к нему караульный офицер и почтительно объявил ему о его освобождении. Этого Сади никак не ожидал. Что значила эта неожиданная перемена в его судьбе? Неужели были назначены новые министры? Или, может быть, было наконец дознано, что Сади напрасно томится в темнице? Сади не мог расспрашивать об этом офицера. К тому же ему было вполне достаточно, что он свободен и может возвратиться к своей Реции. Все остальное, говорил он себе, он узнает после.
Офицер сказал, что выведет Сади из тюрьмы, и тот последовал за ним.
Выйдя из башни, Сади поблагодарил офицера и, сев в проезжавшую мимо карету, поехал домой, нетерпеливо желая скорее увидеть Рецию.
Приехав домой, Сади поспешно расплатился с кучером и позвонил. Слуга, отворивший ему дверь, в первое мгновение не мог ни слова выговорить от удивления, затем бросился на колени и заплакал от радости.
– Слава Аллаху! – вскричал он, целуя руки Сади. – Ты возвращаешься здоров и невредим! Какое счастье!
– Встань! – сказал Сади, тронутый радостью слуги. – Где моя супруга Реция?
– О господин! – сказал слуга, и на лице его выразилась печаль. – О господин… Не спрашивай.
– Что случилось? Говори! Разве Реции нет более здесь?
– Нет, твоя супруга здесь.
– Почему же ты отворачиваешься?
– О, большое горе случилось в твоем доме, благородный паша.
– Реция умерла? Говори… Рассей мучительную неизвестность.
– Вот идет врач, – сказал слуга, указывая на сходившего с лестницы старика доктора, – спроси его.
– Что случилось? – со страшным беспокойством спросил Сади доктора, спасшего его от смерти. – Я узнаю тебя, ты лечил меня, но скажи мне, чего я должен ожидать?
– Надежды очень мало, благородный паша, – отвечал доктор.
– Моя Реция…
– Лежит тяжело больная, благородный паша. Твоя супруга видела тебя лежащим бездыханно и в отчаянии поразила себя в грудь кинжалом, чтобы умереть вместе с тобой.
Сади закрыл лицо руками. Этот новый удар разрушал все его надежды.
– А я жив, – прошептал он наконец. – Моя верная Реция умирает за меня, а я пробуждаюсь для жизни. О, к чему ты не дал мне умереть!
Доктор был так же взволнован, а старый слуга громко плакал.
– Теперь я все понимаю, надежды нет никакой, – продолжал Сади мрачным голосом. – Реция, может быть, уже умерла, не скрывай от меня ничего, я достаточно силен, чтобы услышать это последнее слово.
– Нет еще, благородный паша, – отвечал доктор, – но надежда делается все слабее.
– Она умрет, и я должен быть свидетелем этого.
– Я прошу тебя не ходить к ней, – с испугом сказал доктор, – такая радость может убить твою супругу. Принц Юсуф-Изеддин был сегодня здесь с великим шейхом Гассаном, чтобы сообщить супруге о твоем скором освобождении…
– Гассан и принц Юсуф? – с радостью спросил Сади. – Значит, они также свободны?
– Да, они были здесь, но как ни радостно было принесенное ими известие, я не мог дозволить передать его больной, так как всякая радость может убить ее.
– Спаси Рецию! – вскричал Сади умоляющим голосом. – Заклинаю тебя, употреби все, чтобы сохранить ей жизнь, я готов отдать тебе все мое состояние.
– Я знал, что ты щедро вознаградишь меня, великодушный паша, – отвечал корыстолюбивый грек. – Будь спокоен, я приложу все старания, чтобы спасти жизнь твоей супруги. Я скоро возвращусь и останусь около нее.
– Я вполне доверяю тебе.
– Я не обману твоего доверия, благородный паша. Я сделаю только самые необходимые визиты и затем возвращусь сюда.
– А я не могу видеть Рецию?
– Ты можешь видеть ее, но так, чтобы она этого не знала и не видела тебя.
Доктор ушел, а Сади вошел в дом в сопровождении слуги.
Еще недавно он был счастлив и могущественен, и как все изменилось с тех пор! Найди он Рецию здоровой, он, может быть, немедленно оставил бы неблагодарную страну, но положение больной связывало ему руки.
Сади осторожно прошел в комнату жены и тихо подошел к ее постели… ковер заглушал его шаги… Реция лежала перед ним, бледная от страданий, и спала. Она была так прекрасна, что Сади остановился, пораженный восхищением. Она не чувствовала, что у ее изголовья стоял тот, из-за кого она, не колеблясь, готова была умереть. Сади только стоял у постели, задумчиво глядя на Рецию, но с мыслью потерять ее он никак не мог примириться; затем он вернулся к себе. Тяжелая забота о жизни любимой жены не давала ему покоя.
Доктор вскоре возвратился, но не мог пока сказать ничего утешительного. Так прошло несколько дней между страхом и надеждой.
Однажды вечером Сади доложили о приходе Гассана. Сади с распростертыми объятиями поспешил навстречу другу, но при взгляде на Гассана почти испугался. Смертельная бледность покрывала его лицо, глаза сверкали и весь внешний вид указывал на лихорадочное возбуждение.
– Что случилось, Гассан? – озабоченно спросил Сади. – Что за перемена произошла в тебе? Ты меня пугаешь!
– Я совершенно спокоен. Я пришел для того, чтобы сообщить тебе, что Зора приехал сегодня в Стамбул и через полчаса будет у тебя, – отвечал Гассан.
– Зора в Стамбуле? Это для меня приятное известие, Гассан, а ты передаешь его с выражением отчаяния.
– Приятное известие, Сади-паша? – насмешливо сказал Гассан. – Это было бы приятным известием, если бы Зора приехал сюда для того, чтобы получить награду за свою службу… Но несчастье и проклятие тяготеют над этой страной, и я боюсь, что она гигантскими шагами подвигается к гибели.
– В таком случае мы должны соединить наши силы, чтобы спасти ее и отклонить падение.
– Неужели ты получил еще мало уроков, Сади? – с горечью спросил Гассан. – Неужели ты думаешь дойти прямой дорогой до цели? Я говорил тебе тогда, как надо было действовать, но ты не послушался меня и через двенадцать часов ты был свергнут. Но скажи мне прежде всего, как здоровье твоей супруги?
Сади пожал плечами.
– Она все еще в опасности, друг мой, – отвечал он, – я спасен лишь для того, чтобы видеть ее страдания.
– И после всего этого ты можешь не быть жесточайшим врагом противников, добивавшихся твоей смерти? – спросил Гассан.
– Я их противник и сделаю все, чтобы освободить от них страну.
– Этот Мансур, Гуссейн и Рашид! Горе стране, во главе которой они стоят.
– Ты сильно взволнован, Гассан.
– Я ненавижу их! Они должны умереть! Умереть! – вскричал Гассан.
– Предоставь их приговор султану и судьбе, – спокойно сказал Сади, озабоченно глядя на волнение друга, – не говори громко таких вещей…
– А не то могу поплатиться за это жизнью? – поспешно перебил Гассан. – Но подумай одно, друг мой, что эти люди и без того не оставят нас в покое надолго и снова примутся за нас, когда достигнут той цели, которую теперь преследуют. Дни нового султана также сочтены.
