– Нет! – Испуганный возглас Софи привлек всеобщее внимание. Она схватила за руку свою тетушку. На ее лице отразилась такая мука, будто ее настигла острая боль. – Вы не должны ни в коем случае открывать его, лорд Холибрук! На эту мумию наложено проклятие!
– Софи, прошу тебя, – проворчала тетушка. – Ты не должна так волноваться. Помнишь, что сказал тебе врач? – И повернулась к лорду Холибруку: – Понимаете, наш дворецкий – египтянин. И вот полюбуйтесь: забил Софи голову, прямо скажем, впечатляющими рассказами о мумиях и проклятиях.
Лорд Холибрук обернулся к Софи.
– Я вижу, эта тема очень расстраивает вас, мисс Стэнхоуп. Я думаю, наша мумия не станет возражать, если мы подождем несколько недель – до тех пор, пока доктор Александр сможет сам участвовать в этом волнующем событии.
Софи чуть пожала плечами.
– Благодарю вас, сэр.
Лорд Холибрук кивнул, затем его взгляд обратился к сэру Малкольму.
– Египтянин-дворецкий, а? Надеюсь, вы позволите мне поболтать с этим парнем, когда я в следующий раз навещу вас? Думаю, что это будет необыкновенно интересный разговор. – Лорд Холибрук принялся рассказывать о своих приключениях во время последнего путешествия в Египет, и проклятия больше не поминали. После обеда женщины собрались вокруг Софи, а джентльмены удалились в библиотеку, чтобы выпить по стаканчику портвейна и насладиться чисто мужскими разговорами. Леди Байнбридж и леди Холибрук с увлечением вспоминали собственные свадьбы и свои волнения и переживания. Слушая их. Лили пыталась себя убедить, что она стала женой! Женой герцога Ремингтона! Если бы не специальное разрешение и не церемония перед алтарем, это был бы обычный вечер, когда все собираются пошутить, поболтать с друзьями. Мысли у Лили разбегались, она никак не могла сосредоточиться на том, что говорили женщины.
– Вы, должно быть, очень устали, – сказала наконец леди Байнбридж, обращаясь к Софи. – Думаю, самое время приказать лакеям, чтобы они отнесли вас наверх в вашу спальню. Врач сказал, вам нельзя слишком переутомляться.
– Но я совсем не… – Софи поймала выразительный взгляд тети и замолчала.
– Почему бы вам не подняться к себе, – обратилась леди Байнбридж к Лили. – Уже довольно поздно. Я уверена, ваш муж вскоре присоединится к вам.
– Моя служанка перенесет ваши вещи в покои герцога, – сказала леди Холибрук. – Я велю ей помочь вам переодеться на ночь.
– Благодарю вас, в этом нет необходимости, я справлюсь сама. – Лили не хотелось сейчас ничьих услуг. Чужое внимание только еще больше заставит ее нервничать, если, конечно, это вообще возможно.
Леди Холибрук несколько растерялась, но затем кивнула, принимая пожелание Лили.
– Клара права, сейчас уже очень поздно. Не хотите ли, чтобы я сопровождала вас наверх, в вашу комнату?
Лили совсем не считала, что сейчас так уж поздно, и не могла понять, зачем леди Холибрук собирается сопровождать ее: можно подумать, она сама не в состоянии подняться по лестнице. Она нахмурилась и отклонила это странное предложение. Теперь все женщины с некоторой растерянностью взирали на новобрачную. В комнате воцарилось неловкое молчание.
– Ну что ж, – сказала Лили, – я, пожалуй, пойду.
Ей совсем не хотелось уходить. Она страшно волновалась, и это всем бросалось в глаза. Ее стул едва не упал, когда она резко поднялась со своего места. Этот досадный промах только еще больше смутил и расстроил девушку, нервы, которой и так были на пределе. Шагая по ступенькам лестницы, она мечтала, чтобы к ней вернулось то оцепенение и безразличие, которые владели ею в течение всего этого невероятного дня. Лили вся дрожала, и ноги плохо слушались ее, так что она едва не пожалела, что отказалась от помощи леди Холибрук. С грехом пополам она все же добралась до спальни герцога Ремингтона. Своего мужа — напомнила она себе. И неожиданно для себя поняла, что совершенно не представляет, что ей теперь делать.
В камине горел огонь, придавая комнате уютный вид и прогоняя промозглый ночной холод. Языки пламени отбрасывали на стены таинственные причудливые тени. Лили подошла к огню. Как зачарованная, смотрела она на эти яркие извивающиеся оранжевые язычки. Затем протянула руки к теплу очага, потирая друг о друга замерзшие ладони, словно за стенами дома бушевала зимняя вьюга, а не лил теплый, ласковый весенний дождь.
Прошло не более пяти минут (показавшихся Лили вечностью), как в комнату вошел герцог. Не говоря ни слова, он закрыл дверь и запер ее на щеколду. Внезапно она вспомнила события позапрошлой ночи и подумала о том, как все с тех пор изменилось. Они были одни. Сегодня здесь Их уже никто не потревожит, никакие незваные гости. Раньше его присутствие всегда успокаивало ее, давало ей чувство надежности. Она доверяла ему и знала, что он защитит ее от любой опасности и даже от себя самого. Сегодня же она чувствовала только неуверенность и неловкость – из-за того главного, недосказанного, что было между ними преградой.
Ремингтон продолжал стоять возле двери, не двигаясь, не делая попыток подойти к ней, однако девушка чувствовала на себе его пытливый взгляд. Уж не относится ли он к тому, что должно произойти между ними сегодня ночью, как к части своих обязанностей, которыми он, как человек порядочный, пренебрегать не может? От этой мысли она почувствовала себя ужасно неловко.
– Кажется, с тех пор как мы последний раз оставались с вами наедине, прошло так много времени, – запинаясь, сказала Лили. – Я думаю, было бы неплохо, если бы мы все-таки могли немного поговорить.
Ремингтон прислонился спиной к двери, окидывая ее всю внимательным, оценивающим взглядом.
– Лили, мы вряд ли когда-нибудь сможем ограничиваться только разговорами. Именно по этой причине мы оказались с вами сейчас здесь, связанные узами брака.
Девушка нахмурилась. Ей не понравилось напоминание о том, что он был вынужден жениться на ней.
– Да, ну что ж, я как раз хотела поговорить с вами о нашем браке.
– Боюсь, что теперь слишком поздно менять свое решение! – резко бросил он ей.
Лили поразилась этой яростной вспышке не меньше, чем тому, что такая перемена могла так беспокоить его. Она присела на скамеечку возле камина и от растерянности принялась крутить на пальце шелковые розовые ленты, свисающие с ее венка.
– Я не меняю. Я только думала, что… Я надеялась… Вы не могли бы присесть рядом со мной хоть ненадолго?
Он медленно направился к ней, двигаясь с завораживающе-угрожающей грацией – пантера, готовящаяся к прыжку. Вместо того чтобы сесть рядом, он взял стул, стоящий в стороне, и сел напротив, но совсем близко от нее.
