величество… — осторожно выбирал слова чародей, — не была столь склонна… к чистоте. Ну а всякую живность под ногами и вовсе не замечала.
— Вот это-то меня на самом деле и смущает больше всего.
— А если загнанные в угол крысы посмеют её… укусить?
— На этот случай леди Виктория оставила ей ещё одну свою ученицу. С целительством у неё похуже, чем у Жозефины… — король непроизвольно потёр ладонь, которую ему в прошлом бою основательно так раздробили и которую дочка наместника и собирала по кусочкам прямо там. От страшной раны осталась только память. — Но, как говорит Гвен, воду кипятить девочка уже научилась, что бы это не значило.
Оба не сговариваясь обернулись, чтобы вновь увидеть серое поле, на котором не так давно кипела битва. Несколько солдат до сих пор бродило по нему в тщетных попытках найти своё оружие? щит или шлем. И при каждом их шаге ноги по голень погружалась в зеленовато серый прах, а в воздух устремлялось целое облако того, что ещё недавно вопило, орало, скалилось и сражалось. Того, что недавно звалось ордой…
— Может, ты это… — почесал нос король. — Займёшь её чем-нибудь? Ну там кафедру собственную выделишь… Или, наоборот, исследование какое поручишь, чтобы вообще от людей подальше держалась. Напрягает меня то, как она берёт и создаёт новых ведьм из ничего.
— Хорошо, что вы не приказываете мне попытаться её убить, Ваше Величество.
— А сможешь?
— Она всё ещё человек, а люди, бывает, смертны. — пожал плечами Меридан. — Возможно, это было бы лучшим решением, но… Сегодня пала не вся Орда. А ведь есть ещё и эльфы и гномы и другие королевства…
— Это всё было всегда. И мы справлялись сами.
— И ещё где-то там у неё есть друг, о котором мы вообще ничего не знаем, кроме того, что его не смогли убить Проклятые Пустоши.
— Демоны, а ведь верно… Их ещё и двое…
* * *
Месяц у Виктории выдался насыщенным. Она даже не сразу поняла, во что превратилась её жизнь, а когда поняла, прониклась и захотела себе говорящую лошадь, ибо жить в условиях женского фэнтезийного романа с главной-героиней Мери Сью без говорящей лошади было действительно странно.
Это озарение снизошло на неё не сразу. Сперва она, как и задумывала, начала частную алхимическую практику в городе. Выданная в услужение девочка очень сильно помогала, но в отличии от той же дочки поместного лорда, науку воспринимала куда как тяжелее. Нет, некий базис у неё был, но… чему учили девочек в средневековье? Вот-вот.
В общем, с академией с первой попытки не вышло. Да и не особо-то было и надо. А вот с пилюлями дело пошло. Не магические эссенции из растений, выкупленных по демократичным ценам, быстро приглянулись сначала купцам, а потом и аристократам. Потому как услуги магов резко улетели в небеса, а качество их просело на порядок ввиду того, что всех толковых выгреб король на оборонительный поход. А оставшиеся подмастерья, хоть и в большинстве своём не зазнались, но цены свои подняли, а должный сервис оказать не могли. Ну а потому слух дошёл до самых верхов. Так Вика и попала на приём к королеве. Слово за слово, оказалось, что царственный супруг ещё до отбытия рассказывал жене о странной знахарке. И вот уже они ужинают за одним столом, а королева Гвенивер, прижав ладошку к губам с широко раскрытыми глазами слушает историю злоключений одной не в меру прыткой иномирянки.
Вика умела делать доклады. В конце концов как-то же она смогла убедить руководство «Кроноса», что именно ей удастся создать стабильный проход между мирами. Не ударила в грязь лицом она и в этот раз, так что несчастной беженке в тот же день было предложено занять гостевые покои во дворце. План «Не соваться на глаза влиятельным ублюдкам» был давно пересмотрен. Война внесла свои коррективы, но под крылом самой королевы, на нём и вовсе можно было поставить крест, что Вика, с лёгкой душой и сделала. Теперь она не боялась, ибо помимо королевской защиты сомнительной ценности у неё была реальная сила, да такая, что дух захватывало. Так что оставалось только свыкнуться с тем, что её окружают иди… люди, не очень стремящиеся к углублённому пониманию того, как работают вещи, но… так было и в прошлом мире, тут без изменений.
Единственное, что ещё доставляло неудобство, так это то, что приходилось разговаривать с другими людьми. И их с каждым днём становилось всё больше. Кому-то сильно не нравилось то, как резко она из «грязи» взлетела по иерархии двора. Более того, находились люди, говорившие ей это в лицо. Наименьшее из зол. То были либо совсем идиоты, либо озлобленные бывшие «подружки», либо ещё кто-то. С ними Вика была относительно откровенна. Были те, кто, напротив, пускался в откровенное лизоблюдство уже перед ней. С ними приходилось держать ухо в остро. Опять же ничего серьёзного кроме пары попыток выставить её неуклюжей в публичном поле, на которые Вике было откровенно плевать. А каждую новую сплетню о своих любовных похождениях со слугами, со стражей, с крестьянами она со смехом сама же и рассказывала королеве.
Самое неприятное, что с ней случилось за время пребывания во дворце — это неудачная попытка исказить её волю и восприятие при помощи какого-то артефакта. С летальными последствиями для непосредственных исполнителей, самого артефакта и интерьера какой-то части помещения замка. Вика тогда реально разозлилась и перестала сдерживаться. Тогда всё вроде бы удалось замять. Но… однажды утром замок постигла ужасная весть о жуткой смерти одного из верных сынов и защитников королевства. Неизвестный проник к нему в имение под покровом ночи и буквально разорвал несчастного на двое от паха до шеи… используя посторонний предмет, оставшийся на месте преступления… Вика ужаснулась вместе со всеми, поогорчалась, посетовала на то, что убитый тратился не на то, а надо было на охрану и… на этом недовольные внезапно кончились, лишний раз подтверждая вечную аксиому про добро и кулаки.
Свою… ауру… Вика всё-таки переборола, поначалу держать это в себе было действительно сложно, но с каждым днём интервалы увеличивались, а уровень контроля при сохранении эффекта уменьшалась. Так
