хотя лицо его, искаженное ужасом, ничуть не напоминало статую. Весь его вид говорил о крайнем смятении. И неудивительно: он понимал, что, если слону удастся вытянуть хобот еще на несколько дюймов, он будет сброшен с обелиска, как ничтожная муха.
Поэтому он стоял в крайней тревоге, наблюдая, как чувовище изо всех сил старается до него добраться.
Слон действовал разумно и энергично. Сперва он выпрямился во весь рост можно сказать, встал на цыпочки, - потом, найдя, что этого недостаточно, упал на четвереньки и снова выпрямился, пытаясь вытянуться еще выше.
Он старался достать шикари с различных сторон обелиска, словно надеясь найти у его подошвы маленькую возвышенность, которая позволила бы ему подняться еще на несколько дюймов и схватить свою жертву.
К счастью для Оссару, наибольшей высоты слон достиг, когда в первый раз поднялся на задние ноги; и хотя он продолжал бродить вокруг обелиска, ему удавалось коснуться хоботом лишь края маленькой ровной площадки, на которой стоял шикари.
Оссару был уже доволен и этим; он мог бы считать себя в безопасности, если бы не одно встревожившее его обстоятельство. Стоя на крохотной площадке, диаметр которой едва превышал длину его ступни, он с большим трудом сохранял равновесие. Будь он на земле, это не представляло бы для него затруднения; но на высоте двадцати футов дело обстояло иначе, а так как нервы у него были до крайности напряжены перед лицом грозившей ему опасности, то он удерживал равновесие с большим трудом.
Хотя Оссару был всего лишь "кротким индусом", он обладал незаурядной отвагой - он был уже много лет охотником и привык рисковать жизнью. Будь Оссару трусом и человеком, не привыкшим к опасностям, он, вероятно, умер бы от страха и свалился на спину к безжалостному чудовищу. Однако при всей храбрости он был в состоянии лишь сохранять равновесие. К несчастью, Оссару не мог опираться на большое копье, так как бросил его, когда полез на скалу. Он вытащил из-за пояса охотничий нож, но не для обороны, а чтобы лучше балансировать. Правда, его подмывало отхватить кусочек хрящеватого хобота, но он не рисковал наклониться, опасаясь потерять равновесие.
Ему ничего не оставалось, как сохранять вертикальное положение; собрав все мужество, он стоял прямо и неподвижно, как бронзовая статуя.
Глава XI. ВСЕ РУХНУЛО!
В таком положении Оссару оставался несколько минут, и все это время слон пытался дотянуться до него.
Карл и Каспар, сидевшие высоко на дереве, были свидетелями этой сцены с начала до конца. Положение Оссару могло бы показаться Каспару забавным, если бы не опасность, какой подвергался шикари. Она была так очевидна, что Каспар и не думал смеяться и смотрел на Оссару с тревогой. Карл тоже с волнением ожидал развязки. Но братья ничем не могли ему помочь, так как были безоружны - они побросали свои ружья, когда полезли на дерево.
Понаблюдав некоторое время за слоном, Каспар убедился, что животное не может дотянуться до Оссару, пока тот сохраняет равновесие на вершине скалы. Карл пришел к такому же выводу. И они стали криками ободрять шикари, чтобы он держался крепче. Но вскоре Карл обнаружил одно обстоятельство, ускользнувшее от внимания Каспара, и это открытие заставило его содрогнуться. Он заметил, что всякий раз, как слон вставал и опирался на обелиск, тот слегка покачивался. Оссару тоже это заметил и не на шутку встревожился, потому что ему становилось все труднее сохранять равновесие. Наконец и Каспар обратил внимание, что скала покачивается, но это не слишком его обеспокоило - зная ловкость шикари, он был уверен, что тот сумеет устоять на обелиске. Но молодой ботаник не только боялся, что Оссару упадет со скалы,- его приводила в отчаяние одна мысль, которая не приходила в голову менее проницательному брату.
Колебание скалы заставило Карла подумать о весьма опасных последствиях. Но каких? Нам всё объяснят слова, с которыми он в этот момент обратился к Каспару.
- Ах, брат! - воскликнул он, заметив опасность. - Что, если скала упадет...
- Не бойся,- прервал его Каспар,- она стоит достаточно прочно. Правда, она слегка вздрагивает, когда эта скотина прыгает на нее. Но я думаю, пока нечего опасаться.
- А по-моему, опасность налицо,- возразил Карл, и в голосе его прозвучала тревога.- Вернее сказать,- прибавил он,- сейчас, пока слон пытается достать Оссару, шикари ничего не грозит, но слон может изменить тактику. Эти твари удивительно умны. И если только он заметит, что столб покачивается от его тяжести, ему в голову придет новая мысль, и тогда для Оссару все будет кончено!
- А, я начинаю тебя понимать,- сказал Каспар, заражаясь тревогой брата.Так вот в чем опасность! Что же теперь делать? Будь у нас ружья, мы могли бы открыть огонь по чудовищу. Быть может, мы его и не убили бы, но, во всяком случае, нам удалось бы отвлечь внимание от Оссару или помешать зверю додуматься до того, о чем мы сейчас говорили. Нам нужно спуститься и достать ружья. Что может нам помешать? Слон сейчас слишком занят своим делом, чтобы заметить нас.
- Верно, прекрасная мысль, Каспар!
- Ну, так приведем ее в исполнение. Я спущусь на землю, ты спускайся за мной - до нижней ветки, и я передам тебе ружья... Держись крепко и не бойся, Осси! - громко крикнул молодой охотник.- Мы сейчас его прогоним... пощекочем ему толстую шкуру - вкатим унцию-другую свинца!
С этими словами Каспар начал быстро спускаться с ветки на ветку, а Карл следовал за ним на некотором расстоянии. Каспар добрался уже до нижней ветки, а Карл до предпоследней, как вдруг раздался оглушительный грохот и пронзительный крик. Братья в ужасе обернулись. За короткое время, пока они не смотрели на обелиск, в этой любопытной картине произошла коренная перемена. Каменный столб высотой в добрых двадцать футов уже не стоял вертикально, а лежал на земле чуть не горизонтально,
