родинке на моей груди, — у Тимки, кстати, есть похожее, но немного дальше.
— Под мышкой, — прикрыв глаза, припоминаю, что у сынишки на бочку, с правой стороны сверкает пятнышко, которое я передал ему.
У моего отца, у дедушки Тимоши, было в том же самом месте подобная отметина. От отца к сыну. От предка к юному потомку.
— Ася, ты согласна с предложением? — я на нее опять смотрю.
— Да, конечно. Будут гости? — пристраивается на моем плече, водит щечкой, почти не прикасаясь.
— Официально нет.
Хотя коллеги, подчиненные и просто мимопроходящие внепланово организуют что-нибудь. Здесь разговор короткий:
«Все люди — братья, а крепостное право уж много лет как отменили. Я не могу им это запретить, а вот подстроиться и сделать вид, что счастлив, — такое однозначно по плечу и вполне возможно»…
Жена лежит ко мне спиной и, выставив перед собою руку, рисует что-то в воздухе, а за окном уже вовсю сверкают молнии и воет жуткий ветер, ломая кроны кустарников-деревьев. Она считает? Ждет с нетерпением грома?
— Один, два, три, четыре…
«Я тебя люблю» — её слова, на которые я больше не смогу ответить. Ей «повезло»? Она ведь так сказала? Я сделаю для этого Цыпленка всё, но ответного признания девчонка не дождется: с этим однозначная завязка, на этом разговор закончен.
Четкий контур. Плечи, грудь, талия, крутые бедра и крепко сведенные ножки, немного согнутые в коленях, выставленные мне на обозрение блестящие в лунном свете ягодицы; и волосы, заплетенные в тяжелую косу, перекинутую ей через плечо, с которой она, как кисточкой играет, набрасывая легкие мазки на полотно, на котором мы с ней замираем в ожидании природного разрыва. Углубление на позвоночнике, две поясничные ямки и сладкий копчик, куда я направляю палец: вожу ногтем, почти штрихую, губами трогаю лопатку, лижу, причмокивая.
— Ася?
— Я очень счастлива.
— … — ее, по-видимому, еще не отпустило.
— Я так тебя люблю, а ведь еще недавно я тебя, — внезапно затихает, а переведя дух, спокойно продолжает, — боялась. Как чего-то жуткого! Костенька?
— Почему?
— Из-за ребенка.
— Не вижу связи, — подползаю ближе, обнимаю и притягиваю, повторяя форму, копируя сложение, ясный образ.
— Могу себе представить, что ты обо мне подумал, когда я появилась в этом доме. Но…
Я помню, как она сидела на парапете из дикого камня, поддерживала сына, спрятанного в слинге. Она смотрела с вызовом, боялась — это было очевидно, но не меня, а того, что, возможно, будет позже. «Возможно» навсегда осталось маловероятным и почти ничтожным.
— Почему ты приехал за нами в ту гостиницу? — вдруг вполоборота очень тихо спрашивает.
Мне стало стыдно — об этом не узнает никогда! Я выпер из дому молоденькую женщину с крохотным ребенком.
— Неважно, — прикрыв глаза, сиплю. — Спи, Цыпа.
— Господи, Костя! — внезапно Ася всхлипывает.
— Что?
— Прости, пожалуйста, за то, что сбежала. Я такая дура. Не надо было? Но ты всё шептал: «Юля, Юля, Юля… Я тебя люблю!». Ой!
— Спокойной ночи, — грубо обрываю.
— Она красивая? — теперь она рисует пальцем на тыльной стороне моей ладони. — Расскажи о ней. Я не буду этому завидовать или ревновать, просто хочу понять, что…
Что я в той ЮлЕ нашёл?
— Быльём поросло, Ася. О прошлом говорить не будем. Не порть, пожалуйста, остаток ночи тем, о чем я не желаю не то что вспоминать, но даже слышать.
— Она брюнетка?
«Скорее, темная шатенка».
— Высокая?
«Гораздо ниже».
— Голубые глаза? Карие, серые? Какие? Ты спишь?
«Я этого уже не помню».
— Костя?
Стараюсь не сбивать дыхание, скрежещу зубами и выпускаю слезы. Нет, сука! Этой девочке не повезло — она ошиблась. Юлия Смирнова — моя единственная любовь, а Ася Ступина — женщина, случайно ставшая матерью моего ребенка. Она жена, к которой я буду относиться с огромным уважением, но жаркой страсти, эмоциональности, любви и чувственного порно Цыпленок не дождется.
Мне очень жаль, малышка!
— У меня башка трещит. Ты укатала, детка. Спи, спи, спи…
«АСЯ-Цыпа»!
Глава 16
У Вас тушь размазалась
— Вы меня боитесь? — одна его рука покоится у меня на талии, а пальцы другой крепко сжимают мое запястье, массируя фаланги, а этот сильный и уверенный в себе мужчина заставляет нервничать и сбивает с нужной мысли, я только глупо улыбаюсь, когда отваживаюсь мимоходом посмотреть ему в глаза. — Я настолько страшный, что вызываю у Вас трепет, страх и очевидный ужас, все оттенки которого читаются по Вашему, прошу прощения, щенячьему взгляду? В чем дело? Праздник как-никак. Обидел? А Костя в курсе? Между прочим, я очень удивлен, что начальник отпустил Вас со мной и не возражал против па-де-де под заунывную мелодию.
Прежде чем ответить, предусмотрительно опускаю голову и сразу отвожу глаза:
— Нет.
Темно-зеленая рубашка с раскрытым воротом на две маленькие пуговицы, пульсирующая вена на крупной шее и чувственный мужской рот заставляют вести себя неадекватно и на каждый его спокойный шаг, которым он продвигает нас по танцплощадке, я отвечаю рваными подскоками и постоянным хилым:
«Ой!».
— Жена босса, в чем дело?
Рвано выдыхаю:
— Все хорошо.
— Уверен, что все-таки пугаю. Ася, будьте так добры, сообщите хотя бы в устной форме, в чем я дал маху? Где повел себя бестактно? Возможно, куда-то не туда посмотрел? Что мне нужно сделать, чтобы завоевать доверие или хотя бы уменьшить градус напряженности, который, как я ни стараюсь, ни черта не опадает? Я, признаться, уже отвык от этого, — он прыскает и выпускает мою руку, чтобы посмеяться себе в увесистый кулак. — Прошу прощения.
Ну что ж! Я очень рада, что хоть кого-то в этом сильном обществе повеселила.
— Я Вас не боюсь, — резко вскидываюсь, вперед выпячивая подбородок. — Вы не страшный.
К тому же, довольно симпатичный. Конечно, на любителя, тем более что я мужа искренне люблю.
— И это правильно! Я красивых женщин обожаю и не обижаю. Не так воспитан, к тому же слабых нужно защищать.
Мне нечего сказать, однако все-таки шиплю, стараясь не дышать, чтобы не сбиваться с ритма:
— А не красивых?
— Таких вообще не знаю.
— Среди Ваших знакомых…
— Некрасивых женщин нет, Ася. Давайте перейдем на «ты», все-таки я присутствовал на вашей с Костей свадьбе и игрался с мальчуганом, у которого, уверен, вызвал искреннюю симпатию. А вот с его прекрасной матерью — увы, пока промашка. Согласны убрать официоз, Ася?
— Если Вы… — моментально осекаюсь, потому как этот Александр странно и кокетливо подводит хитрые глаза, подмигивает и покусывает нижнюю губу. — Пожалуйста, не делайте так.
— Я отобью тебя, Ася. Босс тысячу раз пожалеет о том,
