благородство, изобразить которое крайне сложно, потому что те, кому необходимо его изображать, обычно слабо представляют, как оно выглядит на самом деле.
Веки налились тяжестью, но я никак не могла согреться — начался озноб и, кажется, поднималась температура. Только этого не хватало!
Сквозь полудрёму заметила, как под дверь просочились две тени и двинулись к постели. Я резко села и осипшим голосом спросила:
— Кто здесь?
За дверью раздалось деликатное покашливание, а потом смутно знакомый голос:
— Анастасия Васильевна, не пугайтесь, пожалуйста. Это Дарен. Брат попросил за вами приглядеть, и я не хотел беспокоить, подумал, что вы спите.
— Нет, я не сплю.
Младший из Врановских приоткрыл дверь и взглянул на меня:
— Вы заболели?
— Возможно, — не стала отпираться я. — Столько всего навалилось…
— Мои соболезнования, — сказал он, проскальзывая в комнату вслед за своими тенями, хотя я не приглашала.
С одной стороны — покои не мои. Но я ведь девушка… ещё и в постели лежу, пусть и одетая. Раздражение его поведением просочилось наружу ядовитым сарказмом:
— Можете не утруждаться, Александр мне уже рассказал, при каких обстоятельствах и кем было спланировано и совершено убийство.
Дарен невозмутимо сел в кресло возле кровати, а затем снял амулет и ловким движением закинул его на подоконник, подальше от нас. Меня накрыло волной чужого жгучего любопытства, настолько сочного и живого, что моё собственное раздражение на миг отступило под его напором.
— Злитесь? — поинтересовался Дарен, сверкая серыми глазами.
— Какое вам дело? — сердито спросила я, потому что на Сашу злиться не могла, а вот на его младшего брата — очень даже могла и поэтому злилась.
— Могу заверить, что брат пытался договориться по-хорошему. Изо всех сил пытался. Когда он предложил за вашу руку полтора миллиона, я первый сказал, что плот и ведро смолы обойдутся дешевле. Так что злитесь на меня, — милостиво разрешил он.
И ведь не лгал же!
Выражение лица при этом сохранял серьёзное, хотя в глубине глаз буйствовали серые бесенята или даже бесы…
— Как благородно с вашей стороны прийти и вызвать огонь моего гнева на себя. Сами сподобились или вас брат подослал? — сварливо скрестила я руки на груди.
— Конечно, брат, — с подобострастным видом заморгал он. — Я без его команды никуда! Даже по утрам жду, пока он не укажет мне в уборную сходить. Хорошо, что брат у меня ответственный и не забывает о семье, а то сплошные конфузы были бы.
Лицо серьёзное, а сам едва сдерживается, чтобы не ухмыльнуться.
— Вы зачем пришли? Поглумиться? — окончательно разозлилась я.
— Убедиться, что вас никто не украдёт и не обидит, пока брат носится с вашей едой. Мне он эту наиважнейшую миссию доверить никак не мог. Не удивлюсь, если сам к плите встанет — готовить особый супчик, чтобы его драгоценная Ася поскорее выздоровела.
Я растерялась. Вроде враждебности от него никакой, говорит вполне хорошие вещи, просто… с подковыркой и сарказмом, на которые вроде бы нужно как-то реагировать. Только как?
— Вы не одобряете выбор брата? — наконец спросила я.
— Почему же? Очень одобряю. Всеми силами.
И говорил вроде правду, но как-то…
— Дарен Теневладович, что вы здесь делаете?
— Охраняю свою будущую невестку, — тут же отозвался он. — Потому что если с вами что-нибудь случится, брат меня за это нафарширует… чем-то, совсем не подходящим для фарширования. В гневе он страшен. Без обид, но куда страшнее вас. Вы — максимум ночным горшком в меня запустите.
— К сожалению, ночного горшка у меня под рукой нет.
— Позвольте не разделить ваши сожаления по этому поводу, — тут же ввернул Дарен, а я с трудом подавила в себе желание цокнуть и закатить глаза.
Но вот что интересно: раньше я редко спорила с мужчинами, ведь это не имело смысла, а теперь воочию видела, как мои слова отзываются в них.
— И не совестно вам донимать меня, учитывая… все обстоятельства? — упрекнула я, наблюдая за его реакцией. — Лучше бы помолчали.
Кажется, он слегка устыдился и, подумав, признал:
— Вы правы, приношу свои глубочайшие извинения и умолкаю.
Я посмотрела на него с подозрением, а потом закопалась обратно в одеяло. Жаль, что финансовый журнал отца остался в моих покоях. Посмотреть бы, на что тратились клановые деньги и что за загадочное «В. Д.»? Возврат долга? А ещё хорошо бы в лабораторию наведаться, где отец с Иваном обычно проводили немалую часть дня, посмотреть бы их рабочие журналы. Вдруг там найдётся нечто интересное?
Присутствие Дарена хоть и немного раздражало, но парадоксальным образом успокаивало. Видимо, подсознательно я опасалась внезапного нападения Берских или ромалов, и как только рядом появился охранник, мне удалось немного расслабиться.
— А какой магический резерв у Александра? Сколько единиц?
— Девятнадцать, — ответил Дарен, не став вредничать и демонстративно молчать.
Я округлила глаза:
— Это очень много.
— Очень, — согласился его брат с ноткой самодовольства.
— Но у вас больше? — догадалась я.
— Что вы! Ни в коем случае! У него всё больше — и дар, и рост, и… всё остальное. Вам в женихи достался самый лучший экземпляр из всего выводка, — насмешливо заверил он.
Подвирал, конечно, но делал это забавно, и я даже улыбнулась.
— А вы планируете ухаживать за Авророй? — полюбопытствовала я.
Он слегка выгнул бровь и ответил:
— Я ничего подобного пока не планирую. А сколько ей лет?
— Шестнадцать, — ответила я и на всякий случай добавила: — С половиной.
— А, ну раз с половиной, то это всё меняет, — тут же отозвался он.
— А вам? Судя по поведению, не сильно больше.
— Мне двадцать два.
— Но в душе — четыре годика, — фыркнула я.
— Вот и выяснилось, что ваша сестра для меня старовата, — довольно заключил он.
Кажется, мне действительно достался более серьёзный и надёжный брат, а не этот шутник.
Интересно, маме кто-то сказал, что алтарь наконец удалось разжечь? Хорошо бы сходить к ней. Но вылезти на холод из тёплого одеяла было выше моих сил, поэтому я понадеялась, что новости ей сообщит Саша.
Я только сейчас подумала о том, что он оплатил восстановление алтаря, даже не потребовав никаких гарантий. В теории, я всё ещё могла отказаться заключать с ним брак, но он не показал ни тени сомнений — и это подкупало.
Саша появился примерно через полчаса, за ним шла несущая ворох моих вещей Аврора с Лазуркой и Незабудкой, устроившихся на её плечах пушистыми погонами. За сестрой следовала кухарка с подносом, на котором исходил паром наваристый рыбный бульон в массивной кружке. Саша помог мне сесть, чинно поправил подушку под спиной, дал в одну руку кружку, а
