– А у вас что, не было коровы? – недоверчиво спросил Томас. Мальчик не мог вообразить себе дома без коровы или какого-нибудь другого животного, дающего молоко.
– Нет, коровника у нас не было, только курятник и огород.
– А чем занималась ваша мама? – спросила Сисси.
– У меня не было мамы, – тихо ответила Лотти. – Только мисс Эгги.
– А папа ваш кто был?
– Все, достаточно, Сисси, – подал голос Джон, внимательно слушавший воспоминания жены. За десять минут она поведала детям о своей прошлой жизни больше, чем ему за три месяца.
Лотти повернулась в его сторону:
– Все в порядке, Джон. Мне не тяжело отвечать на эти вопросы. – Тихонько вздохнув, Лотти продолжила: – Сисси, у меня не было папы. Мисс Эгги забрала меня у полисмена однажды утром, мне тогда было всего лишь несколько дней от роду. Мисс Эгги дала мне бутылочку с разбавленным молоком и укутала меня, чтобы было тепло. Девочки постарше по очереди кормили меня и купали. Не правда ли, у меня было много мам? – сказала она бодрым голосом.
– Но не было папы, – тихонько вздохнула Сисси. Очевидно, это обстоятельство показалось малышке настолько печальным, что она не решилась говорить о нем в полный голос.
– Да, не было, – согласилась Лотти.
– Значит, ты сирота? – Сисси с надеждой посмотрела на женщину, сидевшую рядом.
Лотти кивнула:
– Да, Сисси, сирота.
– Так же, как и я?
– О нет! – запротестовала Лотти. – У тебя есть дядя Джон, а это почти так же хорошо, как если бы у тебя был папа.
– А сейчас у нас есть, еще и вы, мисс Лотти, – уверенно сказала девочка.
– Да, у меня есть ты… и Томас, – кивнула Лотти.
– И дядя Джон, – подхватила Сисси.
Чувство любви наполнило сердце Лотти.
– Вы – моя семья, – сказала она с гордостью.
– Расскажите еще что-нибудь о том, как вы жили, – попросила Сисси, прильнув к Лотти.
Довольная тем, что ее просьбу удовлетворили, малышка с жадностью слушала рассказы о маленьких девочках, о долгих днях, проводимых в классной комнате, о тоскливом однообразии приютской жизни. Все это Лотти ухитрялась немного смягчать, чтобы не пугать ребенка.
Так прошел примерно час. Лошади бежали ровно, взвихряя копытами снег, выпавший с утра примерно на дюйм. Но изрезанная колеями дорога утомила Лотти, и к моменту, когда они въехали в город, ей уже не терпелось покинуть свое ложе.
Около церкви бегали и играли мальчики, и Томас с нетерпением ждал, когда же, наконец, он сможет к ним присоединиться.
– Хорошо, что мы рано приехали, – выдохнул он, спрыгивая с повозки, и его смех слился со смехом других детей, звавших его играть.
– Здесь больше никого нет? – поинтересовалась Лотти, оглядываясь по сторонам.
– Только две семьи, – ответил Джон, сворачивая поводья и подходя к лошадям. Он связал кожаные ремни упряжи и привязал их к ограде перед церковью. – Сиди смирно, Лотти, – сказал он, увидев, что она собирается вылезать. – Я сам все сделаю.
Джон легко запрыгнул в повозку и опустился на колени рядом с Лотти. Наклонившись, он прижался щекой, раскрасневшейся от морозного ветра, к ее щеке.
– Джон, да ведь ты совсем замерз! – воскликнула Лотти. Выпростав из-под одеяла руки, она прижала ладони к щекам Джона, пытаясь хоть как-то согреть его.
– Мм-м… как приятно, – пробормотал он. Затем повернул голову и запечатлел влажный поцелуй на ее ладони; тем временем его собственные руки были заняты – он разворачивал Лотти и малышку, примостившуюся рядом.
Наконец он извлек, дам из-под одеял и стряхнул сенную труху с их одежды. Сисси, ликуя, пробежала к задней части повозки, затем спрыгнула на землю и в нетерпении стала ждать взрослых.
– Что ж, миссис Тиллмэн, – улыбнулся Джон, ставя Лотти на ноги, – вы готовы идти на свадьбу?
Она улыбнулась в ответ и оправила юбки.
Она твердо стояла на ногах, и только предательское оцепенение в пальцах напоминало ей о неделях, проведенных без движения. «Сегодня первый день моего выздоровления», – с восторгом подумала она и бросилась в объятия Джона, который терпеливо ждал. Он опустил ее на землю, поддерживая за талию.
– Все в порядке? – спросил он.
– В порядке, – заверила его Лотти, аккуратно ступая в направлении маленькой белой церквушки.
«Сегодняшний день докажет, что я в порядке», – подумала она с чувством гордости, шагая рядом с Джоном, который вел ее под руку.
Глава 19
Если Стивен Буш собирался жениться на женщине, которая должна точно соответствовать шаблону «жена пастора», то красавица, идущая размеренной походкой по проходу методистской церкви в Миль-Крике явно ею не была. Однако все прихожане могли разглядеть выражение восхищения и восторга на лице Стивена Буша, который смотрел на движущуюся к нему фигурку.
Женевьеву вел под руку ее отец. Окрыленная любовью, она ступала так легко, что, казалось, парит над полом. Глаза возлюбленного были устремлены на нее. Белое платье сверкало, фата прикрывала лицо, дразняще скрывая за собой дивную красоту, до поры спрятанную от множества глаз, устремленных на нее.
Жених и невеста подошли к алтарю, изящная темноволосая девушка и высокий худощавый пастор. Та, которая принесла в его жизнь сумятицу и беспорядок, в конце концов, стала его избранницей. Длинные блестящие волосы невесты волнами спускались к талии, точеные черты излучали внутренний свет; свадебный наряд не мог скрыть чувственные контуры ее фигуры.
– Было бы просто преступлением надевать на нее унылые темные платья и завязывать такие волосы узлом, не правда ли? – прошептала Лотти на ухо Джону, когда музыка зазвучала громче.
Милли Гордон в этот день старалась как никогда: она энергично нажимала на педали, и ее проворные пальцы извлекали удивительно торжественные звуки из церковного органа. Взяв последний аккорд, она драматично воздела руки, а затем положила их на колени и удовлетворенно посмотрела на жениха и невесту с таким видом, словно именно ее музыка помогла им найти друг друга.
– Она ничуть не привлекательнее тебя, – прошептал Джон, оглядывая жену с ног до головы.
Лотти вспыхнула и опустила глаза, отрицательно покачав головой. Джон положил руку на колени жены.
– Джон! – прошептала она, взглянув на мужа с упреком.
В ответ он скорчил серьезно-насмешливую мину и стал смотреть вперед, туда, где уже началось венчание. Лотти охватил особый трепет; счастье принадлежать другому человеку особо остро ощущалось в торжественной атмосфере венчания.
– Кто представит эту женщину? – громовым голосом спросил пастор.
Харви Слокум взял Женевьеву за руку и вложил ее в ладонь Стивена Буша. Отступив назад, отец невесты вытащил из кармана носовой платок и незаметно утер предательскую слезу. Он присел на скамью, где сидела его жена-француженка с уже насквозь промокшим платочком в руке.
