— Ведите к телефону, немедленно!
Она посмотрела на него недоуменно, потом, взяв его покрепче, повела по коридору к двери с надписью: «Главврач».
— Вот, — сказала она, открывая дверь. — Ему лежать надо, а он рвется к телефону.
Главврач, суровый старик, встал из-за стола.
— К чему эти разговоры? Ведите его в палату!
— Товарищ главврач, — еле слышно сказал Миронов, покрываясь испариной, — мне надо немедленно поговорить по телефону. Это очень важно.
— Хорошо, если вы такой упрямый.
Миронов с помощью сестры подошел к столу и набрал номер.
— Уполномоченного КГБ. Говорит майор Миронов. Дайте номер начальника Ангарского управления…
Через минуту он уже говорил с начальником.
— Милиция свяжется с Иркутском. Но и вам надо это сделать. Необходимо присутствие майора Луганова. Он в курсе всего. Его следует доставить немедленно. Вам надо проверить весь поселок, опросить водителей и вагоновожатых. Он был ранен в ногу. Уйти мог только с чьей-то помощью. К тому же ему нужен врач. У него была большая потеря крови. Приступайте к поискам, товарищ Косых.
Начальник Ангарского управления спросил, как он будет связываться с ним, и Миронов передал трубку главврачу.
— Не знаю, сможем ли мы поставить телефон в бокс, — усомнился главврач, когда повесил трубку.
— Я должен быть у телефона.
— Тогда вот что. — Главврач посмотрел на сестру. — Организуйте санитарок, пусть они принесут сюда кровать. Около больного нужно посадить дежурную, видите, в каком он состоянии…
— Сейчас все сделаю.
Пока приносили кровать и постель, Миронов все думал о том, как фантастически на этот раз ушел от него Оборотень. Ведь он почти взял врага! И какого!..
Вошел лейтенант милиции:
— Делают все, что нужно, товарищ майор, вот только с Иркутском…
— Не надо Иркутска, тут уже этим занялись… Поезжайте в Байкальск, посмотрите, как там идут поиски, и возвращайтесь обратно. Мне это очень важно знать.
Скоро позвонил Иркутск. Дежурная сестра подала трубку. Говорил начальник Иркутского управления.
— Андрей Иванович, как же вас так угораздило?
— Ничего. Теперь поймаем.
— Поймаем, бригада уже выехала.
— Луганов с ними?
— Возглавляет бригаду.
Миронов поблагодарил. Ему стало немного легче.
Через полчаса вернулся лейтенант и рассказал следующее. Стрельбу слышали все жители Байкальска. Хозяин дома, во дворе которого шла схватка, долго не решался выглянуть на улицу. А когда он открыл дверь, то застал такую картину: один человек лежал на земле, а другой, наклонившись над ним, что-то делал. На скрип дверей он оглянулся.
— Эй, — закричал человек, увидев хозяина, — сюда!
Хозяин подошел.
— Мы из КГБ, — сказал человек в полушубке, протягивая и тут же закрывая удостоверение, — гнались за опасными преступниками, но сами попали в переделку. Вы нам должны помочь.
— Что делать? — спросил хозяин.
— Сначала перевяжите меня, потом моего товарища, — приказал человек в полушубке. — После этого я уйду. Наше дело секретное, вы знаете.
— Куда вы пойдете раненый?
— Вопросов не задавайте, — холодно посмотрел на него человек в полушубке. — Но помочь, как советский гражданин, обязаны. Согласны?
— Всем, чем могу, готов помочь.
— Ночью ничего не делать. Часов в шесть утра займитесь этим товарищем. Отправьте в больницу. Ясно?
— Да. А потом сообщить?
— Сообщу я, — сказал человек, морщась от боли, — ваше дело помочь только в том, о чем прошу. Вы все поняли?
— Все.
— Итак, ночью ничего не предпринимайте, действуйте только с рассветом.
Ошеломленный хозяин дождался шести утра и позвонил в «скорую помощь». Жизнь Миронову спасло, видимо, то, что вышел хозяин дома.
Миронов задал лейтенанту еще несколько вопросов. Прощаясь с ним, он подошел к двери. В это время из операционной выкатили на подвижной коляске больного.
— Второй раненый за день, — сообщила Миронову санитарка.
Миронов глянул на больного. Секунду он напряженно всматривался в бледное лицо. Потом, схватив за руку лейтенанта, проговорил горячим шепотом:
— Ни на шаг от этого больного!
Коляску провезли мимо. Вид у лейтенанта был растерянный.
— Это Оборотень, не упустите! — тихо произнес Миронов. Его вдруг охватила слабость. Тяжелая волна залила тело. Он услышал, как вскрикнула санитарка, и успел только сказать: — Позвоните и скажите, что искать не надо.
…Через два часа около его кровати в кабинете главврача собралось несколько человек. Луганов, сидевший у изголовья, пальцем погрозил вновь вошедшим, и они остались у дверей. Миронов медленно открыл глаза.
— Вася, — сказал он, — ну как?
Тогда начальник управления рассказал, что Оборотень уже был обложен со всех сторон. Даже предвидели появление его в Ангарске, когда начали заниматься Колесниковым.
— В нашей работе случайность играет определенную роль, но, как правило, случай лишь венчает работу, — говорил Луганов. — Обратите внимание. Он ехал в Байкальск, потому что там ему было где остановиться, а кроме того, он, видимо, считал, что от преследователей легче уйти на небольшой станции, чем в Иркутске.
— Опять предположения, — улыбнулся Миронов. — Теперь уже можно не предполагать, скоро все выясним на допросе.
Через несколько минут сотрудники попрощались и ушли. У постели Миронова остался один Луганов.
— Сегодня же закажу разговор с твоей женой, а то будет тревожиться.
— Скажи, скоро встану. Или лучше ничего не говори.
— Нет, скажу, что ранен, обманывать не стоит. Но объясню, что рана легкая. Ты, Андрей, молодец!
— Какой там молодец… — задумчиво произнес Миронов. — Ошибок допустил немало. Его надо было брать в поезде. А вместо этого…
— Главное, задача выполнена, — прервал его Луганов. — В трудных обстоятельствах ты действовал, как подобает чекисту. А без ошибок в нашем деле трудно.
При прощании Луганов осторожно пожал Миронову руку.
* * *
Через неделю на московском аэродроме Миронова встречали жена и товарищи. А уже на следующий день его пригласили на допрос Соколова. Когда он вошел в просторный кабинет генерала Васильева, разговор шел о первом допросе.
— Это второй допрос, — говорил генерал Скворецкому и еще двум людям в штатском. — На первом Соколов, едва только вошел в зал, сразу же спросил: гарантируем ли мы ему жизнь, если он чистосердечно признается в своих делах и сообщит нам все, что он знает об иностранной разведке. Я ответил, что это входит в компетенцию советского суда, а не органов КГБ. Но чистосердечное признание может облегчить его участь, так как будет учтено судом. На это сообщение он возразил, что законы ему известны и что все зависит только от нас.
